В этом сне Монтесума, окруженный жителями столичного города Теночтитлан, стоял возле одной из самых больших пирамид Уэй Теокалли. На вершине же пирамиды стоял человек с содранной кожей. В руке он держал свое бьющееся сердце.
Монтесума и его соотечественники были обнажены. Каждый из них с головы до ног был обмазан свежей кровью. Среди этих людей и вокруг них ходили крокодилы, ягуары и другие животные. Под их ногами ползали ядовитые змеи. Но эти существа не причиняли людям вреда. Во сне Монтесума каким-то образом понял, что людей защищает кровь, нанесенная на их тела.
– Уицилопочтли не берет мою кровь и мое сердце! – прокричал человек с пирамиды. – Кетцалькоатль (бог человечества) хочет, чтобы я вернулся! Наша кровь есть Тлалтекуитли (бог земли). Наша кровь есть кровь богов, и боги не хотят ее пить. Тлалтекуитли защищает нас с нашего первого вздоха! Боги не пьют кровь друг друга!
На следующий день Монтесума рассказал о своем сне своему главному советнику-звездочету, жрецу Мазатлу. Из этого сна и его подробностей Мазатл понял, что мещика больше не должны приносить в жертву людей, которые участвуют в их фестивалях, потому что они теперь не люди, но полубоги.
С той поры прекратились человеческие жертвоприношения у народов, верующих в одних и тех же богов и следующих одинаковым религиозным традициям. А вместе с ними прекратились и междоусобные войны, терзавшие Ацатлан не один век. Огромное государство начало стремительно развиваться, а его жители стали жить все лучше. Труд и торговля стала приносить им все больше достатка, а затем и богатство. Жить люди стали гораздо дольше. Просвещение стало распространяться с невиданным прежде размахом.
К государству Ацтлана начали присоединяться другие города, альтепетли которых следовали тем же религиозным традициям, и в которых устраивали фестивали в те же дни, что и в Теночтитлане. Ведь столица брала на себя обязанность защищать их, позволяла вести беспошлинную и открытую торговлю на всей территории огромного Ацтлана. Среди новых присоединившихся территорий и городов были альтепетли народа итца. Это был великий народ астрономов и математиков. У этих народов исчисление времени на круглых календарях имело одинаковое количество дней и чисел. Но великая культура этих соседей Ацтлана давно стала приходить в упадок. Причиной тому были засуха, терзавшая страну все чаще, массовые болезни, бегство людей из городов, смуты и междоусобица. Присоединение к Ацтлану было для народов итца спасением, оно положило конец междоусобной вражде и принесло людям мир и процветание.
После того, как народ итца присоединился к Ацтлану, общее государство достигло небывалых размеров. Теперь оно омывалось Большой водой – морями – и с восхода, и с заката. К государству присоединялись все новые земли и острова, включая Амотлахтлауас (из рассказа Анакаоны Нуно понял, что речь идет не об одном острове, а о многих).
– Но не все соседи празднуют наши фестивали и поэтому они не смогли присоединиться к нашей стране, – продолжала Анакаона. – В Путь Шотл Миказтли от Теночтитлана живет много племен, которые мы называет иштли койотль. Это очень злые и страшные люди. Они смогли объединиться и сообща нападают на нас. Наши воины берут их в плен. Их делают рабами, а тех, кто отказывается стать рабом, приносят в дар богам на фестивалях.
Много лет назад совет наших главных жрецов решил, что мы должны встретиться с Уицилопочтли. Ведь об этом сказали главные люди нашей страны – наш вейтлатоани Монтесума и верховный жрец Мазатл. Чтобы встретиться с богом солнца, лучшие мужи нашей страны решили отправиться на встречу с ним, то есть прибыть в то место, где восходит солнце.
Для этого путешествия наш народ вместе с итца многие годы строил Tлалуакатли – город на воде. Тлатоани города стал Коатль.
Свое путешествие к восходу солнца мы начали пятью пять (Анакаона нарисовала пять длинных линий) дней назад, после фестиваля Тосостонтли. Это случилось после того, как мы миновали последний остров Амотлахтлауас. Мы продолжали плыть дальше на Путь Уицилопочтли.
Слушая рассказы Анакоаны, Нуно с удивлением переводил для себя не только слова, но и те образы, которые складывались из ее речей. Юг, север, запад, восток, карты, компас, время – все это было в языке Анакаоны и ее народа, только называлось это совсем по-другому. Называлось, по мнению Нуно, слишком длинно и не очень точно.