– Капитан Даниэл! – провозгласил глашатай. – Подойти к королю!
Даниэл шагнул вперед и замер у возвышения.
– Что у тебя с рукой? – громко спросил король, ткнув пальцем в повязку на руке капитана.
– Сабля, ваше величество, – улыбнулся Даниэл. – Один мавр ухитрился задеть меня на стене, прежде чем полетел вниз.
Король уважительно покачал головой и продолжил:
– Даниэл, завтра мой сын будет удостоен рыцарского звания. Ты храбро сражался под его началом. Мужество, с которым ты вел на штурм своих латников и открыл ворота для нашей кавалерии, обеспечило быструю победу. Если бы не ты, мой сын, возможно, не стал бы в этом походе рыцарем. Поэтому я издал два указа…
По ступеням помоста сбежал вниз юный придворный. Он вручил Даниэлу два свитка, на которых висели красные восковые печати. Даниэл взял свитки и отдал честь королю. Тот продолжил:
– Даниэл, во-первых, я назначаю тебя кастеляном крепости Лейрия. Вместе со своей семьей ты будешь получать там улучшенное довольствие. Еще ты получишь в собственность дом с правом наследования. Кроме своей доли от добычи, ты получишь также особую премию от меня...
Король вполголоса выругался, с размаху шлепнул себя по шее и убил жирную мясную муху. Зазевавшийся паж с удвоенным рвением принялся обмахивать короля опахалом.
– … Во-вторых, твои дети будут бесплатно учиться в университете Лиссабона. Нашей армии нужны потомки таких воинов, как ты. Это должны быть не только отважные воины, но и образованные люди. Таково содержание моих указов.
Глава 9. Именем короля
Капитан Стефан, командир гарнизона Вила-Висоза, оторвал голову от подушки и прислушался. Было еще рано, но из казармы доносился нестройный хор пьяных солдат. Они нараспев высмеивали пузатых дворян, угрожали пустить красного петуха в усадьбы господ и предать поруганию их жен и дочерей. И только имя короля оставалось для них святым. Только короля солдаты щадили и только на него они продолжали уповать. Хуже всего было то, что свои кощунственные речи солдаты произносили в рифму. Они ничего особенного не придумывали, они просто перевирали слова строевой песни. А однажды произнесенную похабщину уже невозможно выбросить из головы – Стефан знал это по собственному опыту.
Вчера вечером, когда Стефан не обнаружил на стене замка ни единого часового и заглянул в казарму, дежурный сержант даже не подошел к нему с рапортом. И только один, самый пьяный, но послушный солдат попытался встать – да и тот по какой-то лошадиной привычке. Чего же больше, черт возьми? Куда дальше?!
Стефан хорошо знал, как разваливается войско. Один-два дня безделья – и пошли первые трещины по самому крепкому полку. То один солдат, то другой перестает бриться, чинить свою одежду и доспехи. Начинается угрюмое ворчание самых неуёмных по своей природе смутьянов. Их молча поддерживает большинство – кто-то согласен, а другие потому, что боятся этих горлодеров. Их всего трое-четверо, но у них крепкие кулаки и привычка никому не давать спуску. Они любят драться, чего большинство, наоборот, совсем не любит, несмотря на свое ремесло. Через неделю солдатский бунт становится неизбежным. И вот уже полк превращается в огромную шайку мародеров и насильников, наводящих ужас на мирных обывателей. Привести ее к повиновению теперь можно только при помощи полков, еще не тронутых разложением. И один такой полк уже есть – под стенами замка.
Господи, да пока он, комендант, суетится со своей тайной, солдаты уже обо всем догадались! О том, что штурма не будет, о том, что герцог бежал. Он, комендант, остается наедине со своим враньем и взглядами в землю. А вот солдат – целый гарнизон. И у каждого есть глаза. И всё, что солдаты видят, они свободно обсуждают. Красная черта уже пересечена. Даже повесить для острастки хотя бы одного солдата-клятвопреступника он, капитан и комендант, уже не сможет, потому что просто не найдет исполнителей.
Стефан представил, как его выталкивают на улицу, к толпе пьяных солдат. Каждый на него зол, такова военная служба. Каждый держит на него камень за пазухой. Солдаты гневно выкрикивают праведные слова. Из них складывается страшная, преступная неправда, но толпа неспособна ее увидеть. И, наконец, ему на шею накидывают петлю…
Стефан впервые за эти дни почувствовал, как мурашки бегут по его спине.