К лежавшему на земле Жозе подошел Патли – старейший из воинов, отправленный сюда лично Окотланом. На исходе года ему должно было минуть тридцать лет. Лицо война было обезображено носогубными складками, переходившими в вечно опущенные уголки рта. Он был самым опытным и в то же время мрачным воином. Он всегда предвидел самый худший ход событий и почти всегда оказывался прав. На этот раз он достал из недр своего боевого одеяния связки размоченных в воде лиан. Мгновение – и руки Жозе охватил узел из крепчайшей лианы, который не смог бы распутать и сам Уицилопочтли. Патли приподнял Жозе за шиворот и дал ему хорошего пинка под зад. На лицах воинов впервые после высадки на берег показались улыбки.
Тупак здоровой рукой поймал Жозе, бежавшего мелкими шажками, и вырвал из руки солдата ожерелье, которое тот продолжал сжимать с какой-то детской верой в законность собственности, однажды оказавшейся в его руках. Тупак снова надел ожерелье себе на шею и оглянулся. К нему подошел Окотлан.
– Закрой глаза, Тупак, – произнес он.
Тупак зажмурился.
Окотлан взялся за стрелу, торчавшую в предплечье Тупака, и рывком толкнул ее вперед. Из другой стороны плеча вместе с потоком крови вышел наконечник. Тупак тихо зарычал.
– Будь настоящим воином, – проговорил Окотлан.
Он с удивлением ощупал металлический наконечник. Поразительно, насколько правильную форму удалось создать кузнецу, который выковал эту мелочь из неизвестного, несомненно, твердого металла.
Затем Окотлан отломил наконечник и, схватив стрелу за древко, дернул ее на себя.
Тупак вскрикнул от боли.
– Вот и всё, Тупак, – произнес Окотлан, показывая воину наконечник и древко стрелы. – Сделаешь глоток октли и боль пройдет. Завтра ты будешь праздновать Тошкатль вместе со всеми. Эй, у кого тряпки? Перевяжите его!
Патли пальцем подобрал с руки Тупака каплю крови и поставил красную точку у себя на плече – чуть выше ленты, которая ее обвязывала.
– Поздравляю, Патли, – сказал Коатль старому войну. – Твой пленник будет особым подарком для Тескатлипока. Это прекрасный дар Уехкатлана на фестиваль Тошкатль. Такого еще не бывало!
Громкий победный крик воина разнесся над черными камнями неприветливого берега.
Глава 2. Алая лента
Мгновение из прошлого - маленькая Эстела.
В центре этого португальского городка дома на двух сторонах улиц стояли так близко один к другому, что соседи с обеих сторон могли обменяться рукопожатиями над мостовой, не выходя из домов. Здесь всегда было мало света.
Но две эти девочки знали место, с которого солнце не уходило весь день. Как раз там, у перекрестка двух узких улиц, под кроной развесистого платана они сейчас и сидели. Одна из них что-то приговаривала и качала на руках тряпичную куклу. В руках другой девочки тоже была кукла. Свою куклу она учила ходить.
Обе игрушки были сделаны из тех же тканей, из которых были сшиты платья девочек.
Одна, разноцветная, была сшита из лоскутов материи заморской выделки. Другая, серая – из куска небеленого холста. Первая кукла всегда была чистой, потому что грязь к ней попросту не приставала. Вторая, кукла-замарашка, хранила следы всех падений на землю и в лужи.
Из-за угла вышла высокая дородная женщина. На ее полусогнутой руке висела корзина. Проходя мимо девочек, она расплылась в улыбке:
– Добрый день, сеньорита Мариса.
Женщина достала из корзины пирожок – румяный, пышный, с подтеками варенья, уже затвердевшего на исподе. Она протянула его девочке в разноцветном платье и, улыбнувшись еще раз, пошла дальше.
– Передай привет своей матушке! – крикнула она на прощанье.
Девочка поднесла было пирожок ко рту, но передумала. Она переломила его на две части и протянула меньшую половину своей подруге. Та взяла кусок и стала есть.
Чуть позже на пустынной улочке показалась другая женщина. Она тоже несла корзину, но ее ноша была гораздо тяжелее корзины с пирогами. По лицу и походке этой молодой женщины было видно, что она сильно устала – а ведь было еще рано, солнце даже не дошло до зенита.
Девочка в сером платье вскочила и бросилась к ней навстречу.
– Мама! Мама! – она схватилась за ручку корзины и потащила ее на себя.