* * *
Зато для короля Жуана Второго начались самые горячие деньки за все время его правления. Он собрал совет оставшихся в Лиссабоне генералов и вместе с ними выработал план действий. По всей стране разослали гонцов с общим для всех указом. Именем короля каждый кастелян, командир гарнизона, командир любого полка, корабля, отряда пограничной стражи, каждый таможенный чиновник должен был пленить герцога де Браганса и живым доставить его к королевскому двору. Теперь Жуан хотел лично казнить герцога и убедиться, что на этот раз герцог уже никуда не убежит.
Кроме того, в кортесы были направлены копии эдикта, которым король объявлял де Брагансу предателем королевства и смутьяном. Каждому подданному короля, который посмеет предоставить герцогу убежище, отныне грозили казнь и лишение имущества, независимо от его звания, богатства или знатности рода. Члены кортесов должны были расписаться в ознакомлении с эдиктом и оповестить о гонениях на Брагансу свои общины.
Для сведения самых непонятливых король назначил награду за поимку герцога.
Король также направил королеве Изабелле Кастильской гонца с просьбой не давать убежище де Брагансе, если тот к ней заявится. Однако Изабелла, при всем уважении к Жуану Второму, не спешила с ответом.
Вняв мольбам гонца, Изабелла приняла его в тронном зале, сидя рядом с мужем Фердинандом Арагонским. Это не оторвало королеву от ее любимого занятия – вышивания на пяльцах.
Изабелла до конца выслушала прерывистую речь гонца, читавшего письмо Жуана Второго, посмотрела на мужа и склонила голову, чтобы перекусить нитку.
– Ваше величество, – промычала она, – вы что-нибудь слышали про этого Брагансу?
Фердинанд не ответил, но пожал плечами и стал смотреть на потолок, испещренный арабской вязью и орнаментами.
– Вот и я не слышала.
Это была достойная пара – кастильские короли приходились друг другу троюродными братом и сестрой. Несмотря на отдаленность родства, внешне они были похожи – те же округлые, даже припухлые лица, схожий очерк глаз. Правда, в отличие от носа картошкой на лице Фердинандо, нос королевы походил скорее на птичий клюв. Ее волосы, скрытые под шлемообразной белой накидкой и покрывалом из прозрачной ткани, имели цвет соломы, тогда как Фердинанд был черноволос. Сейчас королева носила свое обычное платье из голубого шелка, расшитого золотыми узорами. Этот цвет не очень хорошо сочетался с зеленовато-голубыми глазами королевы. Впрочем, то же самое можно было сказать и о сатанинском сочетании черных глаз Фердинандо и его красных одежд.
Королева полюбовалась лазоревым васильком, который только что закончила вышивать, и вздохнула. Жена и дети де Брагансы сейчас уже обживали один из загородных дворцов кастильских королей, но в своем письме Жуан о семье герцога не спрашивал. Самого герцога в Кастилии действительно не было, потому что он находился в Португалии, о чем Изабелла знала тоже. Однако не было у королевы и повода ссориться с Жуаном. Тот мог рассердиться и, например, приказать своему флоту перекрыть выход из Средиземного моря через эстречо де Гибралтар. Кастилия же, ослабленная многовековой Реконкистой, да и предыдущими, недавними войнами с Португалией, вряд ли смогла бы сейчас добиться успеха на море. Союз Португалии с Англией добавлял убедительные доводы против ссоры с Жуаном. Во всяком случае, такая ссора обошлась бы дорого.
– Так что скажете, ваше величество? – снова обратилась Изабелла к мужу.
Тот снова пожал плечами и сказал:
– Прежде всего, благодетельный король Жуан – наш родственник.
С некоторой натяжкой Жуана действительно можно было назвать родственником кастильских королей. Во втором браке Афонсу Пятый был женат на Хуане Бельтранехе, сводной сестре Изабеллы, то есть Хуана приходилась Жуану Второму мачехой.