Нуно ничего не ответил. Герцог взглянул на юношу. При свете звезд и луны он увидел, что Анакаона прижимала к груди голову Нуно и что-то шептала на непонятном языке.
– Нуно, ты должен взять себя в руки, – продолжал герцог. – Король объявил охоту на меня, но твой отец, достойнейший из достойных людей, подал мне помощь. Я никогда этого не забуду. Если нам удастся выбраться из этой передряги, ты и твоя будущая семья будут обеспечены навсегда, до тех пор, пока существует род де Браганса. Но сейчас тебе по той же причине грозит огромная беда. Если король или его слуги схватят тебя, ты будешь казнен. Девушка, которую приютило ваше семейство, тоже будет казнена. Потому что Жуан Второй – это злопамятный, мстительный и невежественный человек. В отличие от своего отца Афонсу, да пребудет на нем благодать. Но я помогу тебе. Мне приходится верить в то, что рассказывает эта девушка. Я предлагаю вам отправиться в Порту-да-Вила вместе со мной. Ты знаешь, это недалеко отсюда. Там у меня наготове стоит каравелла с преданными мне капитаном и матросами. На этой каравелле мы сможем добраться до корабля, о котором рассказала Анакаона. Ты можешь довериться мне, Нуно. Не так ли?
– Ваша светлость, здесь недалеко должны пастись наши лошади, – невпопад ответил Нуно. Он произнес это голосом, в котором герцог узнал голос Леандро, немолодого, измученного трудами и заботами человека. – Их приводят сюда на ночь, чтобы они отдохнули от москитов и другой мошкары. Они должны быть на опушке, рядом с прудом.
Вскоре герцог и его спутники сидели на лошадях, освобожденных от пут. Мальчишки, сторожившие лошадей в ночном, убежали смотреть на пожар. Нуно соорудил уздечки из брошенных у костра веревок и надел их на лошадей. И вскоре всадники отправились на запад, в сторону Порту-да-Вила.
Герцог не сказал Нуно, что теперь он всецело полагается на ту тысячу воинов, о которых поведала Анакаона. Благодаря атаке дона Даниэла и пламени пожара он теперь понимал, что больше ему рассчитывать не на что и не на кого. Конечно, план герцога Фернанду де Браганса был безумным. Но кто упрекнет в безумии человека, спасающего свою жизнь и слепо идущего к мечте?
* * *
Поздним вечером беглецы увидели лес мачт, возвышавшихся над гаванью Порту-да-Вила. У причала их уже ждали три моряка. Капитан каравеллы расхаживал по берегу, а два матроса сидели в лодке. По загару на их лицах, слишком темному для этого времени года, было видно, что они здесь дежурили уже не один день.
– Что с каравеллой? – кратко бросил герцог в ответ на приветствие капитана.
– В полном порядке, – ответил тот. – В-о-он она, красавица, – и капитан показал рукой на большую, редкой красоты каравеллу, которая качалась среди множества не больших рыбацких одномачтовых кораблей. Каравелла – корабль с низкими бортами и надстройками на носу и на корме – стояла бортом к берегу. На самой высокой мачте развивался фамильный флаг Броганса.
Нуно прыгнул в лодку первым и подал руку Анакаоне. Сев в лодку, девушка схватилась за борта и осмотрелась. В лодке отсутствовал канатный механизм, к которому уже привыкла Анакаона. Зато по краям бортов были расположены не понятные рогатки, значения которых ей было не знакомо. Это были уключины. Следом за ней в лодку спустился герцог, все еще не поменявший мрачное выражение лица. Капитан сел последним, и матросы налегли на весла.
Едва беглецов доставили на борт каравеллы, матросы тут же подняли якоря, и каравелла отбыла в открытое море. Когда берег почти скрылся из виду, герцог приказал повернуть на юг.
Анакаона с удивлением осматривала оснастку корабля и наблюдала за работой матросов. Мореходы из страны Ацтлан не знали парусов. Здесь же матросы сновали по мачтам, реям и вантам с проворностью обезьян, то и дело опуская одни паруса или поднимая другие. Анакаона сразу поняла, как ветер приводит каравеллу в движение. Но каким образом кораблю удается идти всегда вперед, несмотря на менявшийся ветер, – это для нее оставалось загадкой. Наконец Нуно удалось объяснить ей, что это происходит благодаря мастерству моряков, менявших паруса, в том числе треугольный парус на носу. Этому его научил в детстве Криштиану.
Умело управляясь с парусами, они заставляли идти каравеллу вперед даже при встречном ветре. Когда это случилось в первый раз, Анакаона даже захлопала в ладоши. Она радовалась и тому, что на первый взгляд могло показаться чудом, и собственной догадливости. Но, посмотрев на лицо Нуно, Анакаона и сама изменилась в лице. Нуно смотрел в сторону берега, который время от времени оказывался на виду, и лицо его было печальным.