* * *
Коатль стоял в своей заповедной комнате на вершине пирамиды. Стены этой комнаты имели выстроенные в ряд отверстия, через которые внутрь прорывался солнечный свет.
На стене висел большой платок, испещренный фигурками людей, возле которых были нарисованы разные растения. Эти рисунки были взяты в рамку из орнамента зеленого цвета. Внутри этой рамки была нарисована еще одна рамка. Пространство внутри нее было перечеркнуто крест-накрест, а в центре этой фигуры красовалось изображение орла, сидящего на кактусе. Этот платок был картой пространства, за пределы которого уже вышел Tлалуакатли. Рядом с ним висел календарь тональпоуалли, изображенный на аматле.
А на столе, за которым стоял сейчас жрец, лежал календарь шиупоуалли – изображение круга, разбитого на секторы. Это был Камень Солнца – модель мира, компас и календарь, содержавший в себе еще один вписанный круг, ощетинившийся треугольниками – лучами. Внутри вписанного, лучистого круга был еще один круг, внутри которого находились другие фигуры, включавшие человеческое лицо с открытым ртом и высунутым языком. Календарь на столе мог крутиться, что бы при необходимости, его можно было выровнять с направлением Путь Уицилопочтли.
В центр этого круга Коатль поставил стеклянный человеческий череп, водруженный на палку. Попадая на череп через маленькие окошки в стенах, лучи преломлялись и через пустые глазницы освещали на круге тот или другой рисунок – в зависимости от времени и места, в котором находился Tлалуакатли, круглый календарь и солнце.
С помощью этих устройств Коатль вел исчисление времени, а также определял местонахождение Тлалуакатли.
Время от времени Коатль смотрел на море через маленькие окна, маленькие настолько, что через них с трудом пролезла бы рука. С тем, что жрец видел снаружи, он дополнительно сверял свои расчеты. Вот и сегодня ему показалось, что стеклянный череп осветил не ту фигуру на календаре, которую должен был осветить, согласно этому времени дня и месту под солнцем. Коатль выглянул наружу, чтобы посмотреть на тень, которую отбрасывала пирамида. Мельком посмотрев на море, жрец остолбенел.
К Тлалуакатли подходила лодка. На ее поверхности торчали столбы, увешанные белыми полотнами с красными крестами посередине. Не зная точного расстояния до лодки, было трудно определить ее размеры. И все же Коатль понял, что она очень большая – не менее двадцати пяти шагов в длину и семи в ширину.
Коатль выбежал из своей комнаты, но вспомнил, что верховному жрецу ни при каких обстоятельствах не полагается терять голову. Он быстро, но без суеты спустился по тайной лестнице, которая вела из комнаты на вершине пирамиды к его дому, пересек бамбуковый лес и пошел к Окотлану.
Вскоре Окотлан уже строил своих воинов на нижнем причале и проверял их снаряжение.
* * *
Каравелла подошла к плавучему городу с пирамидой в центре совсем близко. Для всех было очевидно, что размерами суда соотносятся как воробей и корова.
– Вход в Тлалуакатли внизу, под настилом, – объясняла Анакаона Нуно, капитану и герцогу. – Туда могут заходить простые лодки, но ваша большая лодка туда не сможет пройти – и Анакаона показала на мачты каравеллы. – Надо сесть в простую лодку.
С каравеллы спустили лодку. На носу лодки сидела Анакаона, за ее спиной ждали своего часа Нуно и герцог. Два матроса заработали веслами.
Вот лодка зашла под палубу плавучего города. Скрип уключин и плеск воды под веслами начали отдаваться эхом. Матросы, сидевшие спинами к гигантскому кораблю, наконец оглянулись и разинули рты. Один из них перекрестился.
– Вон туда! – сказала Анакаона.
Она показывала на причал, у которого на чуть заметных волнах колыхались привязанные лодки. Верхний ярус причала был занят вооруженными людьми. Их было несколько десятков. Даже в полумраке подводной пристани Нуно разглядел, что все эти воины более или менее похожи на Анакаону. Все они почему-то были одного роста, никто не возвышался над другим ни на дюйм. Но один человек – он явно был их предводителем – был выше всех на две головы. Рядом с ним стоял другой человек, не похожий на рядовых воинов. На голове этого человека красовался огромный головной убор, который напомнил Нуно распущенный хвост павлина.