Пашкуал теперь твердо знал, что Чималли приехал в Португалию не из тех стран, которые ему, Пашкуалу, были известны. Несмотря на темноту кожи и волос, Чималли не знал об Африке и странах Ближнего Востока. О Европе и Азии он не знал тоже. Поделившись с Чималли своими знаниями об Индии, Пашкуал твердо установил, что узник приехал не оттуда. Ткань, из которой были сделана легкая одежда Чималли, не была известна никому в крепости.
Беглым рабом, как сказали Пашкуалу с самого начала, Чималли тоже быть не мог. Во-первых, у него были совсем не рабочие руки. Во-вторых, Чималли имел золото – много золотых украшений, которые он умел с достоинством носить. В-третьих, он очень уверенно рисовал, а также владел счетом – умел складывать и вычитать, умножать и делить. Пашкуал запросто освоил его способ записывать числа, которые изображалась точками и горизонтальным линиями. Он даже вспомнил, что похожим образом и сам записывал числа в раннем детстве, когда еще не умел читать и писать.
Ничего похожего на знания Чималли не обнаруживал ни один человек из тех стран, которые в Португалии считались дикарскими. Это был человек из совершенно другого мира, и мир этот мог быть развит не намного меньше, чем мир Европы. Но откуда он все же приехал? Уж не с самих ли небес?
Длительная беседа Пашкуала и Чималли закончилось тем, что Пашкуал пришел к командиру гарнизона Фуртадо и произнес для него речь:
– Господин офицер, вам выпала огромная удача. Вам доверили жизнь очень важного человека, и вы ее сохранили. Этот человек – посланец другого мира. И эта встреча изменит наш мир. Ваше имя войдет в историю. Берегите нашего гостя и дальше. А я немедленно отправляюсь в Лиссабон. За этим человеком сюда приедут, чтобы представить его на суд ученых, священников и высших сановников государства. Возможно, с ним встретится сам его величество король.
С этими словам Пашкуал обнял Фуртадо и на всякий случай использовал свое любимое оружие – двусмысленность:
– Да и вам тоже, возможно, еще пожмет руку сам начальник королевской тюрьмы в Лиссабоне.
Впервые за последние тридцать лет Фуртадо почувствовал, как его щеки покрываются крупными багровыми пятнами.
* * *
Отряд Даниэла прогромыхал копытами вусмерть измученных лошадей и ворвался в крепость. Первым к Даниэлу подбежал командир гарнизона лейтенант Фуртадо:
– Господин капитан, беда! Мерзавца, который нападал на наших солдат, забирают в Лиссабон! И мало того. Из него делают диковинку почище джирафо! А мы все, говорят, ничто рядом с ним.
Даниэл едва посмотрел на Фуртадо, и не удостоил его ответом. Ему было не до этого скучного дурака, почти идиота.
Семья Леандро, человека, которого он мог считать если не своим другом, то, по крайней мере, будущим свекром Эстелы, погибла. Погибла из-за того, что он, Даниэл, не смог унять прыть своих подчиненных и тех наемников, которые, оказывается, дожидались их в поместье Синта.
Сколько раз, бывало, дон Даниэл перед зеркалом разучивал особый светский шаг и взмахи шляпой, отвешивал поклоны и учтиво кивал головой. Сколько ему пришлось вытерпеть окриков свой дочери, возмущавшейся неспособностью отца научиться светским манерам! И вот всему этому пришел конец! И какой страшный к тому же!
Жених дочери наверняка погиб, хотя ни Даниэл, ни солдаты не видели его гибели своими глазами. Но и того, что все они видели, было предостаточно, чтобы утверждать: семья Леандро погибла. Вместе с его женой, сыном и гостем – герцогом де Браганса. Работники, сбежавшиеся со всего поместья со своими жалкими ведрами, не сумели как следует потушить даже угли, до сих пор тлевшие на месте пожара.
Даниэл ввалился в прихожую своего дома и рухнул на лежанку, где жена заставляла его ждать в ожидании ванны. Тут же к Даниэлу бесшумно подошла кошка Эстелы. Обнюхав Даниэла, она принялась мурлыкать и тереться о его тело. Скрипнула дверь дочкиной комнаты и в прихожую вышла Эстела.
– Отец, вы сегодня сам не свой, – произнесла она. – Я чувствую, что-то случилось. Что? Ответьте.
Даниэл привстал с лежанки, выпрямился и вдруг упал перед дочерью на колени.
– Эстела! Эстела, прости!
– Что такое? – закричала Эстела. – Что с вами опять случилось?
– Дом дона Леандро сгорел, – проговорил Даниэл. Он поднял руки и спрятал лицо в ладонях. – Дон Леандро погиб. И его семья тоже погибла на пожаре. Прости, Эстела!