Эстела молчала. На ее шее надувалась толстая синяя жила. На лбу выступила огромная морщина.
– Мои солдаты пришли в его дом, чтобы схватить опасного преступника, – продолжал мычать Даниэл, держась за лицо и раскачиваясь из стороны в сторону. – Но слуги Леандро и какие-то наемники напали на моих солдат. Нам пришлось отбиваться. Дом загорелся, и второй этаж обрушился на первый. А там находился Леандро с семьей. Я как мог не давал всем этим людям помешать твоему счастью, Эстела. Но теперь всё кончено. Нуно больше нет!
Эстела вскрикнула и осела на пол.
На крик дочери прибежала Карминья.
– Что ты с ней сделал? – прокричала она.
Эстела снова закричала, повалилась на пол, стала биться о него и рвать на себе волосы.
«Это я виновата! Это я ему рассказала о ленте! – мелькало у нее в голове. – Зачем я это сделала, зачем? Я ведь просто хотела быть с Нуно. Я просто хотела там жить. Жить в их поместье!»
– Доченька! Дочка! – голосили Карминья и Даниэл.
Эстела издала новый оглушительный крик и покатилась к стене. Докатившись до драгоценной китайской вазы, она, однако, остановилась и умолкла. Даниэл уже бежал к ней с кубком воды.
– Выпей, Эстела…
Он приложил ладонь к затылку дочери и поднес к ее губам кубок, но Эстала вдруг оттолкнула его руку, резко встала и начала расправлять платье.
– Погибли, говорите, на пожаре… – произнесла она. – Но ведь в поместье осталось много других людей. Франциско, управляющий, надеюсь, цел?
– О чем ты, Эстела? – с ужасом проговорила Карминья.
Даниэл вкратце пересказал жене то, о чем только что сообщил дочери.
– Какой ужас! – простонала Карминья.
– А Франциско… Ну, может быть, и цел, – снова обратился к дочери Даниэл.
– И другие тоже целы. Слуги, дворня, конюхи… – продолжила Эстела.
– Да. И что? – спросил Даниэл. Он уже не понимал, как должен себя вести и как внимать неожиданно деловитым высказываниям дочери.
– А то, что все они подтвердят нашу с Нуно помолвку, – бросила резко Эстела.
– Какую помолвку? Какую? – перебивая друг друга, заговорили Даниэл и Карминья. Уж не тронулась ли их дочь умом?
– Как какую? Я постоянно бывала там в гостях. У меня там даже была своя комната. По обычаям тамошнего люда, если молодой человек и девушка провели ночь под одной крышей, они обязаны пожениться. Не надо кривиться, маменька. Отец, перестаньте пучить на меня глаза, я вам не суперинтендант.
– Эстела… – прошептал Даниэл.
– Да, это поместье будет моим, – подтвердила Эстала догадки родителей.
– Но Эстела! – воскликнула Карминья. – Помолвки не было.
– Ах, маменька! Этот дурацкий обычай не требует обязательных свидетелей. Значит, была, раз я так говорю. А вы с отцом были свидетелями. Отец, вы должны отвезти меня к королю. Мы всё ему расскажем, и он признает меня женой Нуно. Тогда поместье будет моим.
– Эстела, это будет подлогом! – воскликнул Даниэл.
– А что вы, отец, сами теперь сможете мне предложить? – крикнула Эстела. Ее глаза начали наливаться слезами, а голос задрожал. – Выйти замуж за какого-нибудь лейтенанта? И отправиться с ним кормить вшей в какую-нибудь малярийную крепость? Поближе к маврам? Или к кастильцам, которые продолжают точить на нас ножи? И приданое дадите? Все три моих платья и ларчик с морскими раковинами? Вашу, отец, собственную кобылу, которая на год старше меня? Свое жалованье на месяц вперед? Что еще? Что?!
Прекрасное лицо Эстелы быстро преображал гнев. Ее глаза темнели и наливались кровью. Морщина, едва заметно пересекавшая ее лоб, вдруг превратилась в глубокую расщелину, а рот изуродовал хищный оскал – казалось, все зубы у Эстелы стали клыками. Никогда еще Карминья и Даниэл не видели дочь настолько свирепой и безобразной.
– Что?! Что?! – продолжала выкрикивать Эстела, сжимая кулаки.
Карминья, беззвучно шевелившая губами, сцепила пальцы и держала руки перед грудью. Они ходили ходуном.
Даниэл вдруг с ужасом понял, что Эстела способна убить человека. И если она в безумии своем бросится на него с кинжалом, он не сможет себя защитить, потому что даже под страхом смерти не поднимет руку на дочь.