В те давние годы, когда Коатль ходил в калмекак – школу для сыновей богатых и знати, – вместе с ним учился мальчик по имени Куохтли. Он происходил из Теотиуакана. Получилось так, что они невзлюбили друг друга и со временем стали настоящими врагами. За драки учеников калмекака сурово наказывали, но Коатль и Куохтли часто дрались, находя для этого всё новые поводы – от неосторожного слова до косого взгляда.
После того, как Коатль и Куохтли закончили калмекак, они не виделись. Куохтли стал в своем Теотиуакане одним из жрецов и судьей в текалли – суде. Коатль занимал такие же должности в Тескоко.
Когда Коатлю минуло тридцать шесть лет, он уже начал уставать от жизни и считал, что она подходит к концу. И вот тогда с ним произошло удивительное событие.
Вейтлатоани Теночтитлана, которым уже давно был Ашаякатль, пригласил видных мужей своего государства к себе во дворец. Нужда вейтлатоани в образованных и опытных людях становилась все сильнее, потому что его государство постоянно расширялось. Они должны были помочь ему подчинить жителей новых земель укладу государственной жизни Теночтитлана и вынудить их перенять быт и традиции Ацтлана.
На этот раз Ашакаятль решил развлечься. Он приказал изобразить названия новых должностей на кусочках аматля – бумаги, свернуть их и не зная какая должность в каком аматле раздать приглашенным. Так объяснили Коатлю. Церемонию решили проводить в полнолуние.
Гостей, собранных в главном зале дворца, расставили в несколько рядов. Везде горели костры в глиняных чашах. Сквозь гул голосов, наполнявших зал, Коатль услышал шипение соседа справа:
– А, ты опять здесь, сын макехуалтин.
Коатль взглянул на него. Это был Куохтли.
– Погоди, ты еще будешь мыть мне ноги и пить эту воду, – продолжал Куохтли.
Кровь бросилась в голову Коатля. Он сжал кулаки и, как полтора десятка лет назад, ринулся было к врагу своего детства, но тут раздался возглас:
– Тонатиу куаутик!
Это приветствие произнес сам Ашаякатль, вейтлатоани Теночтитлана, вошедший в зал.
На поясе Ашаякатля висел его любимый обсидиановый полупрозрачный голубой кинжал. По случаю прохладной погоды его тело покрывал плащ из плотной дорогой ткани бирюзового цвета с черными геометрическими узорами. Голову Ашаякатля украшала повязка из такой же ткани, схваченная на боку пышным бантом из алой ленты. Его ноги, обутые в сандалии с такими же алыми бантами, бесшумно ступали по каменным плитам пола. В правой руке правитель держал посох, украшенный пучками перьев. С его носа и ушей свисали золотые кольца и серьги. На груди висела огромная золотая пластина, украшенная по бокам рисунками и драгоценными камнями. На пластине была изображена пирамида с двумя храмами на верху. Справа от пирамиды летел орел, державший когтями змею, а слева рос большой кактус.
Свита Ашаякатля оделась подобным образом, однако цвета ее одежд были гораздо скромнее, а надетые украшения все же позволяли различать их лица.
Великий тлатоани взошел на возвышение в центре зала и обратился к гостям:
– О, достойнейшие мужи. Вы знаете, зачем были призваны сюда, и я не стану повторяться. Сейчас каждый из вас получит от меня грамоту с названием своей текутли (должности и места службы). Разворачивать грамоты вы будете не раньше, чем я прикажу это сделать каждому из вас.
Ашаякатль, не глядя назад, отвел руку, и служитель вложил в нее первый свиток. Вейтлатоани подошел к ближайшему гостю и передал свиток ему. Так он обошел все ряды. Коатль и Куохтли свои свитки тоже получили.
Покончив с раздачей грамот, Ашаякатль вернулся на свое возвышение и с любопытством взглянул на лица гостей. Это был спектакль для одного зрителя, великого тлатоани. Зрелище, которое он для себя приготовил, сулило небывалые ощущения. Сейчас он сможет увидеть, одно за другим, выражения всех человеческих чувств, которые только можно испытать.