По окончании церемониальной речи отец Педро убрал руки с плеч Жуана и торжественно произнес:
– Сын мой, теперь ты произведен в рыцари.
Затем выступил сам король. Он положил на плечо сына старинный меч. Это был меч дамасской стали с рукояткой, настолько богато украшенной рубинами, что, казалось, она сделана только из них и больше ни из чего. Раньше этот меч принадлежал визирю Шейдулле – ныне поверженному начальнику мусульманского войска. Воздав должное храбрости сына и его искусству одерживать победы, король пожелал ему посвятить жизнь защите родной земли от иноверцев и смутьянов. Напоследок король сказал:
– И доверяй, сын мой, только своим друзьям.
– Кто же они, наши друзья? – неожиданно для всех произнес Жуан.
Король растерялся. Ему сразу не пришло в голову, что Жуан смертельно устал – и от боя накануне, и от ночи, которую он затем провел на ногах у алтаря, и от волнения, связанного с посвящением в рыцари. Произнося последние слова, Афонсу кивнул на гостей церемонии, но до уставшего Жуана этот намек, похоже, не дошел.
– Твои друзья, – пояснил он – это те, кому доверяешь ты, и те, кто доверяет тебе.
И ладонью в железной перчатке король указал на гостей.
Жуан посмотрел на только что поднесенный ему меч. Рубины на рукоятке сверкали в лучах солнца, вторгавшиеся через маленькие окна. Он поднял меч над головой и сказал:
– Вот, отец, мой друг, которому я доверяю. И пусть те, которые будут доверять ему, которые будут доверять всему, что он делает, найдут меня сами. Они и будут моими друзьями и друзьями Португалии!
Юный Жуан еще не научился изъяснялся так, чтобы его слова были понятны не только ему одному. Судя по лицам короля и гостей, его не совсем поняли и сейчас. И только один человек среди стоявших у алтаря понял его правильно: надо спешить. Надо подбирать людей и расставлять их в окружении короля и в кортесах. Потому что в тот день, когда Жуан станет королем, для него, этого человека, наступят тяжелые времена.
Глава 13. Чималли и король
– Вы не опоздали, господа? – проговорил Жуан Второй, когда три мореплавателя вошли в его кабинет на башне замка Святого Георгия и начали отвешивать поклоны. Один из них, Барлотомеу Диаш, выпрямился и открыл было рот, но тут послышался удар в колокол.
– Не опоздали, – усмехнулся король. – Ну что же, заходите и знакомьтесь.
Бартоломеу, Христофор Колумб и Васко да Гама подошли к столу. Король сидел в его конце. А у другого конца они увидели смуглого, полуголого человека лет пятидесяти в не обычной одежде. Его голова, руки и тело были украшены золотыми цепями, серьгами, кольцами и татуировками. На его лице, ушах и в носу виднелись следы, оставленные прежними украшениями. Перед этим странно выглядевшим человеком стояло блюдо с жареной говядиной, и он с аппетитом ее поедал.
Со своих мест у другой стороны стола поднялись два человека – пожилой моряк, с которым уже был знаком Бартоломеу Диаш, и юный монах во власянице. Лицо моряка было обезображено страшным шрамом на щеке. По лицу же монаха гуляла блаженная улыбка.
– Фернао Гомиш, – представил моряка король. Гомиш учтиво поклонился вошедшим. Король позвонил в колокольчик. В кабинет вошли слуги. Они держали в руках блюда с кушаньями и наполненные кувшины, которые принялись ставить на стол возле заранее расставленных тарелок.
– Вы можете быть знакомы с этим господином, – продолжал король. Диаш кивнул. – Фернао Гомиш – отважный мореплаватель, который изучает сейчас африканский берег. Каждый год он проходит к югу очередные сто лиг и привозит оттуда всё новые диковинки. А главное – карты. На эти карты нанесены поселения туземцев и места, в которых из земли выкапывают ценности.
– Я рад встретить таких замечательных господ, о которых уже много слышал, – cказал Гомиш новым гостям короля. Его речь была необычна и не совсем понятна. Ее искажала рана, которая изуродовала щеку Гомиша. Но, похоже, Гомиш совершенно этого не стеснялся. – Мне хотелось бы представить вам и своего сына Пашкуала. Пашкуал решил связать свою судьбу с богом, а не с дальними плаваниями. Он – послушник монастыря Жеронимуш в Лиссабоне, основанным как вы знаете нашим великим Генрихом Мореплавателем, но сейчас служит в соборе крепости Лейрия.