Если африканцы появятся в Лиссабоне днем и помчатся к замку через весь город, то горожане, увидев золотые украшения дикарей, обязательно начнут их клянчить и выменивать. Новости о выгодном обмене тут же разлетятся по торговцам и менялам. И вот уже весь город запрудит улицы и переулки, толпы перекроют и без того узкие улицы города, и до замка африканцы быстро не доберутся. Значит, ночью. Выйти на самые широкие дороги и улицы и бегом направиться к холму и замку, который на нем стоит.
И здесь начиналась самая трудная часть плана. Возможно, стража и не заметит дикарей, бегущих к холму среди городских домов. Но когда африканцы начнут подниматься к замку, для стражи у ворот и, тем более, на стенах они будут как на ладони. Ворота не только закроют, но и завалят камнями, которые там всегда наготове. Часовые объявят тревогу и начнут отстреливаться. Это погубит весь план. Этого нельзя допустить.
Герцог поднял голову и взглянул на переборку своей каюты. Он вдруг вспомнил пожар в доме дона Леандро, от которого им едва удалось спастись. Пожар был настолько страшным, что тушить его сбежались все, кто мог бегать, таскать ведра с водой и держать в руках багры. Воспользовавшись переполохом, им удалось убежать незамеченными.
Через окна каюты герцог видел очертания гигантского корабля, который шел следом за его каравеллой. Над окном висел фамильный герб герцогов де Браганса. И герцог решил: будь что будет! Раз пути назад для него нет, терять ему нечего. Ни имений, ни титула, ни самой жизни у него в случае провала не будет. И тут герцог вдруг встал со стула.
«А что, если...» – подумал он. Губы герцога растянула коварная улыбка. Он придумал, как проникнуть в замок без осады.
* * *
– Отличная новость! – воскликнул король. Он положил недоеденную куриную ногу на блюдо, схватил салфетку, покомкал ее и бросил на стол. – Даниэл! Вы сумели избавиться от Брагансы и сделать то, что оказалось не под силу целому войску! Вы посрамили генерала Афонсу! Именно так! Да!
При восклицании «да» изо рта короля вылетел кусок не дожёванной курятины. Курятина попала Даниэлу в лицо. Он сделал было шаг назад, но его спина наткнулась на кулак Эстелы, стоявшей чуть позади. Даниэл покачнулся, но тут же взял себя в руки.
– Рад стараться, ваше величество! – прокричал он.
– Ах, какие замечательные воины у меня на службе! Но что это у вас там происходит в Лейрии? Сегодня я весь день только про этот город и слышу, – продолжал король. Он вдруг вспомнил, как у него на глазах и под его командованием именно отряд Даниэла взял штурмом ворота в Асиле и первым ворвался в город, чтобы увлечь за собой отряд герцога де Браганса. Связывать два этих события, положивших начало победоносному разгрому мавров, король не захотел. – Ну что ж! Вы будете вознаграждены за этот подвиг!
– Слушаюсь, ваше величество! – произнес Даниэл. Эстела вздохнула. Для такого случая отец-солдафон мог бы найти и другие слова.
– Дорогой Даниэл, – продолжал король, подойдя к гостям. – Солнце клонится к закату, а дорога до Лейрии неблизкая. Предлагаю вам свое гостеприимство. Мой секретарь покажет покои, которые отведены для моих лучших гостей. Устраивайтесь на ночлег, милый мой.
Король с первого взгляда на Эстелу понял, что в скором времени она разделит его ложе. А чтобы на этот счет у девицы не возникло сомнений, он произнес:
– Просьбу вашей дочери я тоже рассмотрел! Она будет достойной хозяйкой Синты. Да-да. Вы заслужили это поместье, любезная Эстела. В этом у меня нет никаких сомнений. Утром секретарь выдаст вам мой указ на этот счет. Я признаю вас вдовой несчастного Нуно, единственного наследника своих родителей, тоже трагически ушедших из жизни.
Даниэл покраснел. Когда они только вошли в кабинет, король взглянул сначала на Эстелу, а уж потом на него. Причем дочь он одарил таким взглядом… Если бы кто-нибудь другой посмел так посмотреть на его дочь, Даниэл без промедлений расквасил бы ему нос.