Вдруг один из стражников северных ворот по имени Эванжелишта остановился. Шаван уже потерялся из вида, слился с толпой на южной стене. Но кто же, черт возьми, тогда остался на своем посту? Эванжелишту совсем недавно выпороли за пьянство. Наказание еще было свежо в памяти и живо отзывалось на заднице. Что это он? Опять, что ли, придется отведать? Эванжелишта помрачнел, взял свою пику поудобнее и пошел назад. Ему навстречу бежали другие стражники. В их распахнутых глазах отражалось пламя пожара. Некоторые настолько очумели, что толкали Эванжелишту, мешавшего их проходу.
Добравшись до своего поста – ворот северной башни, – Эванжелишта приоткрыл дверь в воротах и выглянул наружу. Пожар освещал и город, и окрестности, и склоны холма, на котором стоял замок. Но у ворот северной башни, закрытых от пожара холмом и замком, да и самой башней, зарево видно не было. Куда бы ни достиг взгляд Эванжелишты, нигде по-прежнему не было ни души.
Эванжелишта перешел мост надо рвом. Несмотря на шум пожара и крики, сливавшиеся в общий гул, он не услышал ничего подозрительно. Слух у Эванжелишты был хороший. Он умел по звукам догадываться, сколько всадников подъезжает к замку и в каком направлении они едут. По скрипу доспехов и лязгу оружия он также мог определить и численность войска, которое давало о себе знать. Если неизвестные подходили к воротам, их сначала видели издалека стражники на башне, затем встречала охрана у ворот. Кто бы ни подходил к замку, прекрасно знал, что в этот момент на него смотрят десятки глаз. Стражники это тоже знали. Никто из них не чувствовал себя одиноким даже в непроглядной тьме, спускавшейся на город. Никто не испытывал страха, потому что каждый держал в руках самое лучшее оружие: пики, мечи, алебарды и арбалеты.
Эванжелишта подошел к северному склону холма и посмотрел вниз. Пламя пожара полыхнуло особенно сильно – наверное, в трюме что-то взорвалось – и в свете этой вспышки он увидел нечто невероятное. И Эванжелишта испытал ужас, которого не испытывал еще никогда.
Вверх по склону холма, по улицам и дорогам, ведущим к замку, на Эванжелишту мчалась целая армия. Ее воины даже не бежали, а прыгали вперед, с каждым прыжком покрывая расстояние в несколько саженей. Эти люди были полуголыми, всю их одежду и головные уборы составляли накидки из шкур животных и шлемы с торчавшими в разные стороны перьями. Они уже подбегали к тропе, которая проходила под замком, опоясывая весь холм. И при этом они двигались совершенно бесшумно. Целая армия рвалась вперед и при этом не издавала не звука!
Эванжелишта неуклюже повернул назад, к мосту. Он помчался было к воротам – дверь в этих воротах надо было успеть закрыть во что бы то ни стало! Однако доспехи и пика помешали сделать это достаточно быстро. Эванжелишту с чудовищной силой ударили по спине и он, не успев дойти до моста, полетел в ров.
«Орлы» и «ягуары», получившие четкие приказы от Окотлана и Тупака, которых, в свою очередь, наставлял герцог, знали о дверце в воротах. Эванжелишта, выходя из этой двери, не закрыл ее. И сейчас воины бросились прямо к ней. Прошли какие-то мгновения – и вот северные ворота замка Святого Георгия, твердыни из твердынь, обители короля, его вельмож и чиновников – были распахнуты. Армия пришельцев повалила внутрь со скоростью горного потока. Никто из них не знал толком, что их ждет. Некоторые из «орлов» и «ягуаров» оробели – еще никогда в жизни они не видели таких огромных каменных домов, которые сейчас озаряло пламя пожара.
И тут тишину, которую эта армия так долго берегла, нарушил истошный вопль. Его, при виде «орлов» и «ягуаров», издала заспанная прачка, которая еще не знала о пожаре, но вышла на двор по нужде. Пришельцы бросились к несчастной женщине. Взмах дубины с обсидиановыми лезвиями – и она замертво упала на землю.
Но ее крик был услышан. Муж прачки, старый сержант королевской охраны, который должен был выйти в отставку уже на следующей неделе, а теперь, извергая проклятия, спешил вслед за обезумевшей охраной, чтобы разогнать часовых по их постам, услышал крик и поспешил обратно. При виде пришельцев он тут же бросился к южной стене.
– Тревога! – кричал он. – Тревога, сукины вы дети!
Сержант не успел убежать далеко. Свою жену он не пережил и на минуту. Но и сержанта тоже услышали.