- Ты бы это, не привлекала столько внимания, – раздался спокойный голос Рут, заставившись моментально сосредоточить на ней. – Забыла, что у нас гости?
- Нет. – Поправила я свою стойку на стуле. – Просто плевать.
Рут как-то странно хмыкнула, продолжая прихлёбывать чай.
- Знаешь, я привыкла к твоим перепадам настроения, но я не могу понять от чего ты ведёшь себя как влюблённая школьница.
- Что? Ты о чём? – Приступила я к еде, пытаясь не смотреть на подругу и с самым натужным и наигранным интересом разглядывать воду в кувшине.
Как капли стекались по стеклу, будто слёзы, которых никто не замечает. Его ведь не волнуют мои мысли, он никогда не смотрел на меня так как на воз…
- Ага, – безразлично проговорила Рут, поставив кружку на стол. – Я как раз вот об этом поведение.
Чёрт возьми! Мне и вправду иногда кажется, что она умеет читать мысли.
Рут хотела покинуть трапезную, только почему-то мать-настоятельница сделала ей жест сидеть на месте. Стискиваю зубы, не торопясь с обедом, раз уж нам всё равно какое-то время сидеть тут. А жжение в груди продолжает разливаться по телу, концентрируясь в животе. Но теперь это жжение скорее походит на ярость. Это всё, на что я способна? Вертеть в голове чужую историю и пытаться выискать в ней хоть крупицу, которая дала бы мне ответ?
Тристан ничего не чувствует ко мне. Никогда не чувствовал.
Эта мысль приходит как ледяной поток, от которого в действительности становится холодно. А с чего я взяла, что он должен испытывать ко мне хоть что-то? Из-за клятвы? Он вообще поклялся, что я буду стонать под ним, так этого он и добивается. По крайней мере он лучше справляется с исполнением своей клятвы, чем я. Глупая, глупая монашка!
Монахиня сидящая напротив ловит мой взгляд, и я заставляю себя растянуть губы, чтобы не выдать то, что творится внутри. Тяжесть всё ещё со мной. Но я не позволю ей взять верх.
Даже то, что я сижу за самым дальним столом словно выводит меня в середину на всеобщие насмешки. Звон ложек, перешёптывания, скрип стульев, всё в воздухе кричит о тревога, как в застое перед грозой.
Но все мои размышления померкли, когда отец Юстас поднялся со своего места, его фигура как-то по-надменному возвышалась над всеми остальными. Лица монахинь поднимаются к нему, как подсолнухи к свету.
- Мы решили собрать вас, чтобы вынести тяжёлое, но важное решение. – Громкий голос священника пробирает внезапным порывом ветра. Серьёзный тон и это странное, расслабленное лицо заставили нахмуриться и прислушаться к каждому вздоху. – В последнее время нападения вампиров участились. Это недопустимо.
По залу пробегает волна перешёптываний, и я слышу, как рядом кто-то роняет ложку.
Но я моментально метнула глаза к матери Агнес, которая продолжала пить чай и избегать любого взгляда. Она вообще в какой-то прострации. Я думала слова и поступки Тристана поведут её по другой дороге, и теперь совершенно не понимаю почему сейчас она так немногословно, позволяя отцу Юстасу самоуправство.
- Синод постановил: монастырь будет очищен, – продолжает он, глядя поверх наших голов.
Слова звучат громче любого удара по стеклу, отзываясь во всём теле тяжестью. Машинально подмечаю как некоторые сёстры тут же приступили к молитвам, сжав перед собой руки. Монахиня рядом трёт руки, будто пальцы её давно окоченели, невольно переведя внимание на Рут, которая неотрывно наблюдала за отцом Юстасом.
Не нравится мне слово «очищение». Оно подразумевает слишком много смыслов.
В горле пересохло, хотелось потянуться к кувшину с водой, но его моментально уже кто-то забрал и в считанные минуты осушили.
Мать-настоятельница сидит напротив отца Юстаса, а лицо уже скрыто тенью белой вуали. Она покорно кивает, безмолвно соглашаясь с каждым словом священника, словно боится, что любое несогласие неприемлемо. Может отец Юстас и прав, но стоит ли прибегать к таким мерам как «очищение»?
- Это необходимо, – в ответ на тысячу обрушившейся вопросов продолжает священник, то и дело поглядывая на мать Агнес. – Земли монастыря нужно осветить заново, и на этот раз безупречно. – Если под «очищением» имелось ввиду только это, то беспокоится не о чем. Но отец Юстас пока ещё не занял своё место, а значит не договорил. – И дополнительные очистительные обряды так же придётся провести.
Последними словами он вырвал остатки спокойствия, вокруг начали подниматься голоса, становясь всё громче.
- Почему? – Шепчет одна сестра, сидящая ближе всех, прямо рядом с Рут с другой стороны.