Только собравшись что-то сказать, Аура моментально прижала указательный палец к его губам. Будучи уже за пределами монастыря, девушка будто впервые за весь день вдохнула полной грудью.
- Что-то произошло? – Практически вцепился он в её руку.
- Слишком многое. – С опаской оглядываясь и очень тихо произнесла она. – За то, что я сделала, на меня наложили обет молчания. А Рут, как и меня, отстранили от всех обязанностей монастыря. Мне, впрочем, не привыкать. – С истерической усмешкой отозвалась Аура, гордо приподняв голову. – Мать-настоятельница стала затворницей, что уже никто к ней не может поступиться. Да почти весь совет старейшин стали избегать Синод, а попутно и всех остальных монахинь.
- А что насчёт ситуации в самом монастыре?
- Ну... – неуверенно приподняла она плечи, поджав губы. – Из-за моей выходки, теперь все знают, что ты приглашён, и предложили… сделку. – Будто стыдясь собственных слов произнесла Аура, нервно поглядывая на Тристана. – Дабы усилить эффект освещения земель Синод решили вовлечь в ритуал ту, которая его пригласила. Я может и наивная, но не до такой степени.
- Моя девочка. – Вдруг прижал Тристан Ауру к себе настолько, что почти приподнял её над землёй.
Но тут же словно осознал глупость и откровенность собственных слов, резко выпустив из объятий девушку.
- Кхем, значит я делаю тебя подозрительнее. Хороший знак.
- «Моя… девочка»? – Аура приподняла брови, с плохо скрываемой улыбкой. – Ты в курсе, что за такие слова раньше отлучали от церкви?
- Ну так и я не святой. – Потянув девушку за руку на себя, заставил припасть руками к груди. – Помнится раньше ты беспрекословно подчинялась правилам монастыря. – Провёл он огрубевшими пальцами по вуали, мягко стягивая её с волос. – Моё влияние явно глубже чем тебе кажется.
- И ты этим гордишься?
- Может быть.
Глава 22. Цена услуги
Проверив пульс девушки, я смогла с лёгкостью выдохнуть и поправить лёгкую простыню на её плече так чтобы не задеть трубку капельницы. Тёплый ночной воздух всё ещё кажется удушающим, давит на грудь. Медленно спускаясь по лестнице, почти на цыпочках, потому что половицы не просто скрипят, они жалуются миру при каждом шаге, и застаю приоткрытую входную дверь, за которой доносятся шорох деревьев, сам лес дышит нам в спину.
Тристан стоит у приоткрытой двери, скрестив руки на груди. Свет луны касается его так, как я не могу. Тёмные волосы чёрным золотом, преломляют свет, выбившийся мягкие пряди слегка прячут лоб. Лунный свет зажигает металлические отблески на его куртке, будто оживляя кожу, покрывающую его тело. Почему у меня такое впечатление, что каждая деталь в нём дразнит, блеск пряжки ремня, тонкий изгиб молнии куртки, намек на мышцы под плотно облегающей тканью.
Он медленно оборачивает на звук моих шагов, будто намеренно растягивая момент, давая полностью рассмотреть. Губы чуть приподнимаются в ухмылке, взгляд алых глаз равнодушный, но тяжелый, медленно возвращаясь к обсидиановому цвету. Застываю у самого подножья лестницы, одной рукой держась за перила, дабы не провалится под пол от стыда, что я на него пялилась.
- Случаем не уснула там? – Каждое слово этим мягким, низким и сдержанным голосом катится по моей коже горячим песком и шёпотом огня.
Покачав головой, пытаюсь двинуться к столу, но ноги слишком явственно дрожат, удерживая на месте. Он улыбается шире, и я понимаю, что он чувствует эту слабость. Чувствует и наслаждается.
Его фигура вылеплена из ночи. Куртка повторяет изгибы плеч, подчеркивает резкость линий. Когда он делает шаг ко мне, свет и тень играют с ним, гипнотизируя. Ботинки мягко, почти бесшумно касаются пола, но каждый шаг будто отзывается внутри меня.
Делаю над собой усилие, чтобы обойти его и сажусь на скрипучий стул. Закидываю одну ногу на другую, стараясь сохранить видимость спокойствия. Тристан в это время прислоняется к косяку двери.
- Я отведу её в безопасное место, после того как поговорим. – Отрывается он от стены и опускается на стул напротив.
- Теперь попрошу назвать мне цену. – Сказала и тут же поджимаю губы. Уверенность в собственных словах кажется почти чужой, слишком тяжёлой, чтобы повторить ещё раз.
- Я думал, тебе было нужно что-то конкретно от меня. Что-то важное. Значительное. – Он растягивает слова, размышляет вслух, а затем медленно наклоняется ближе. – А оказалось, ты решила торговаться ради чужой шкуры. Благородно.
Пытаюсь возразить, но он лишь поднимает палец, останавливая меня, подчиняя своим правилам.