- Должно быть, я тебя неверно оценил. – Уголки его губ язвительно кривятся, но в его глазах мелькает мягкость, настолько мимолётная, что я почти уверена, это всего лишь тень лунного света. – Всё это впечатляюще. Впечатляюще безрассудно. Как можно рисковать собственной жизнью, ради кого-то другого?
- Только ради этого и стоит рисковать.
Стул резко скрипит, когда Тристан рывком поднимается. Его тень, будто оживая в мерцающем свете луны, накрывает меня, и, прежде чем я успеваю среагировать, он оказывается рядом. Жар его тела обрушивается волной, выхватывая дыхание. Горячие, требовательные губы накрывают мои. Сопротивляться бесполезно, невыносимо. Невольно сжимаю ворот его куртки.
Он легко поднимает меня, усаживая на край стола. Губы распахиваются, подчиняясь, язык Тристана касанием вызывает электрические разряды по всему телу. Скользящие вверх по талии пальцы раскалены от жара, ряса трещит, когда он срывает горжетку вместе с куском ткани.
Воздух наполняется терпкостью грейпфрута, пряным жаром имбиря и чего-то дикого, принадлежащего только ему. Горячие поцелуи обжигают шею, скользят ниже, заставляя запрокинуть голову, потеряв связь с реальностью.
- Тристан … – слова срываются с губ, но звучат хрипло, почти как стон. Пытаюсь протестовать, слабые ладони толкают его плечи. – На втором этаже… девушка…
Грудь вибрирует от короткого и низкого смеха, эхом раскатывается внутри.
- И это единственное, что тебя останавливает? – Низкий баритон пропитан тёплой насмешкой, скользит по коже.
Возвращается к моим губам, скользнув по ним языком. Мысли путаются, тело трепещет, обжигаемое волнами жара, а сердце стучит так громко, что кажется, он должен его слышать.
- Это… это цена? – Я выдыхаю, найдя силы оторваться от его губ, хоть и не уверена, что хочу этого.
Тристан замирает. Взгляд меняется, будто застывший огонь на мгновение гаснет, оставляя что-то иное, слишком глубокое, чтобы понять. Он резко отстраняется, но достаточно, чтобы, между нами оказалось приличное расстояние.
Пальцы подрагивают, прежде чем он убирает руку, которая только что касалась моего тела. Смотрит на меня с выражением, от которого дыхание сбивается.
- Ты правда думала, что я таким способом добиваюсь того, чего хочу? – Его голос звучит ровно, но в нем слышится нотки предательски сжимающие грудь.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают. Тристан уже отвернулся, шаги звучат глухо, когда он уходит наверх, оставляя меня на столе со рваным дыханием и дрожащими руками, которые всё ещё ощущают его жар.
Добивается?
Шаги гулко отдаются в тишине ночи, скрипя и крича под тяжестью, словно лестница протестует против каждого его движения. Следую за ним, запоздало кутаясь в разорванную рясу. На улице воздух кажется теплее, но от этого не менее тяжёлым. Тристан бережно опускает спасённую девушку на заднее сиденье машины, его пальцы ненадолго задерживаются на её макушке, убеждаясь, что всё в порядке.
Когда он резко захлопывает дверь и разворачивается к дому, я, задыхаясь от смешанных эмоций, бросаюсь к нему, заграждая путь.
- Ну извини, что ляпнула такое. – Выпаливаю я, чувствуя, как речь срывается. Его взгляд всё ещё где-то вдали, а лицо всё ещё закрыто маской равнодушия. Я не могу удержаться и касаюсь его груди, ощущая через ткань водолазки уловимый жар тела. – Что мне было думать? Ты заговорил о цене пару дней назад, я подумала…
- Что я конченный ублюдок, который использует людей, когда ему удобно? – Голос становится острее осколка стекла, катаясь по моим нервам. Его глаза, теперь смотрящие прямо на меня, обжигают холодным гневом, заставляет отступить на полшага. – Аура, я пытаюсь доказать, что мне можно доверять, а ты продолжаешь искать подвох.
Он делает шаг вперёд, но я снова преграждаю ему путь, в этот раз крепче прижав ладони к его груди.
- Но ты же не оставляешь мне выбора, – склоняется он ближе. Тёплое дыхание касается лица, и я почти слышу, как его голос вибрирует в воздухе. – Если не хочешь испытывать моё терпение, то убери руки.
- Нет, – с трудом удерживая голос от дрожи.
- Убери, пожалуйста свои похотливые ручонки, – голос становится глубже, будто пробуждая первобытные инстинкты. Он наклоняется ещё ниже, так что наши лица оказываются на расстоянии одного дыхания, – пока я не сделал того, о чём буду жалеть.
Губы кривятся в насмешливой полуулыбке, и он резко берёт мои запястья в свои ладони, пытаясь самостоятельно отстранить меня как препятствие. Горячие пальцы, казалось, проникают прямо в душу.