Когда она отошла, чтобы обслужить очередного клиента, Тристан аккуратно, чтобы Элисон не видела, взял стопку и в одно мгновение опустошил её. Снова сморщившись, искоса смотрит на меня возвращая стопку на стойку.
- Что? Вроде тебе не нравится.
- Спасибо. – Хотела я на него слегка навалится плечом, но спотыкаюсь о подставку для ног на стуле.
Падение кажется не таким уж и страшным, когда я оказываюсь в его руках. Холод его ладоней контрастирует с жаром, разлившимся по коже от выпитого. Его грудь твёрдая, как скала, и когда я поднимаю голову, его глаза прожигали насквозь.
- Рубашка у тебя такая мягкая, – тихо замечаю я, пальцы неосознанно скользят по ткани, ощущая её гладкость.
Он застывает. Лёгкая дрожь проходит по моим пальцам, когда я прижимаюсь ближе, чувствуя, как его тело напрягается. Всё вокруг будто исчезает, остаётся только его смесь дыма и чего-то сладковатого, пронзающая разум.
Не думая, обвиваю его торс, замыкая пальцы за спиной.
- Главное, чтобы твёрдым было другое. – Низкий и чуть насмешливый голос Тристана звучит прямо у уха.
Мне сложно понять, шутит он или дразнит, но определённо щекочет кожу одним подтекстом.
Почти теряю равновесие, когда он слегка наклоняется ко мне, а его дыхание касается моих губ, зарываясь под кожу и запуская просто море ощущений. Он всё ещё держит меня за талию, слегка прижав к своей груди, ткань рубашки приятно холодит пальцы, но я почти забываюсь от этих ощущений, особенно когда приоткрытые губы так и манят.
Неосознанно, тянусь к нему, скользнув языком по его губам, будто это естественное продолжение разговора. Грудь под моими пальцами вдруг напрягаете, каждый мускул отзывается на моё прикосновение. Время замирает, хотя толпа вокруг всё ещё движется, смеётся, кричит.
- Сладко, – мой голос звучит ниже, чем обычно, как будто я не могу вернуть себе контроль. Пальцы сжимают ткань его рубашки, чувствуя силу скрытой под ней. – Что ты выпил?
Его губы на миг подрагивают, как если бы он только что победил в игре, о правилах которой я даже не знала. Наклоняется ближе, так близко, что я ощущаю каждое слово его ответа всем телом:
- Хочешь узнать сладкий ли я на вкус, так же, как и на вид? – Голос проникает глубже, чем должен, заворачивая каждое слово в обжигающую насмешку.
- Ой, всё. – Раздался голос Элисон где-то сбоку, но я уже не могу оторваться от сбившегося дыхания Тристана.
- Не сегодня. – Легонько отталкиваю его, вернувшись к своему стулу, неловко взобравшись.
Обычно такие ночи очень быстро заканчивались, как бы я не протестовала. Тристан покидал со мной клуб, и по дороге обратно в монастырь я впервые попросила его остановится, пока меня не стошнило.
*
Холл монастыря выцветает вместе с последними неделями лета. Пыльное солнце льётся в окна узкими клиньями, расчерчивая тёмные полы светлыми полосами. Воздух густой, тяжёлый, пахнет воском, ладаном и чем-то умирающим. Я ступаю бесшумно, будто боюсь, что мои шаги разбудят стены, которые шепчут чужие тайны.
Раз я всё равно отбываю наказание, а за мной особо не нужен присмотр, я каждый день пытаюсь изучить те места, в которые мы особо не ходим. Мрачные углы заброшенных коридоров, пыльные своды, закрытые двери за которыми скрывается прошлое. В том году, когда монастырь покинули большая часть монахинь, несколько залов просто закрыли, чтобы не приходилось отапливать всё зимами. Срываю паутину и толкаю старые, давно не использованы двери, но за ними лишь безмолвная пустота, будто само время покинуло эти места.
С момента как Тристан сказала своему Председателю, что есть подозрение, что Кассия всё ещё жива, я не могу отделаться от мысли, что она настолько близко, стоит протянуть руку и коснёшься её. Но каждый день я сталкивалась лишь с суровой реальностью. Треть покинутого и проверенного мной монастыря оказались пустыми. Может я просто накручиваю себя? А мои попытки найти Кассию лишь способ занять себя на день?
Да нет, днями мне есть чем заниматься, просто, когда идёт речь об обеде, выходе в город и восстановлении определённых текстов из библиотеки мне делать нечего.
Спускаясь по лестнице, из западной части монастыря которые вели к покинутым кельям, я вновь замечаю мимо проходящую монахиню. Ту же, что и всю неделю преследовала меня, лицо без имени. Она замирает стоило мне повернутся. Стоило бы её расспросить, кто она такая. За все эти двенадцать лет я ни разу не видела её лица. Когда она к нам пришла? Когда успела стать из послушницы в монахиню. Торопливо нагнав её, хватаю за локоть и разворачиваю к себе.