Ставит мою руку мне же на плечо, заставляя сжать со всей силы и после резко разворачивается, распахивая окно. Невольно морщусь от свежего вечернего воздуха, который просто моментально бьёт по щекам. Прождав у окна ещё пару безмолвных мгновений, тут же возвращается ко мне, продолжая придерживать рану, она так боится, словно из моего плеча льётся не кровь, а вывялятся все внутренности. Мне же удалось подметить выпавшую со стола мою фотографию, так вот как она помнит меня…
- Обещаю, – закивала она слово в каком-то гипнозе, – всё будет хорошо, тебе помогут.
- Что… – не успела я договорить как меня пронзила хрустящая боль, когда мать-настоятельница вправила плечо, боль которой пришлось приглушить подушкой.
Тяжело дыша и кое-как одолевая головокружение, слышу заметный скрип стола у окна. Грудь начинает сдавливать от сбившегося дыхания, сердце забилось громче, что собственных мыслей не слышала. Силуэт Тристана сливался с вечерней тенью, особенно когда он проскользнул в келью.
- Ты, мать, совсем потеряла контроль над ситуацией? – Оглядел он меня, стягивая с плеч длинное пальто и приближаясь ко мне.
- Молю тебя, помо…
- Да хватит. – Огрызнулся он, присев напротив меня и попытавшись приблизится внезапно замер. Чёрные глаза внезапно засверкали красным, налитые закатным светом.
Холод мурашек накрыл всё тело, но вдруг он цокнул, протянув руку ко мне и оторвав лопатки под тихое шипение от края кровати, прикрывает мои плечи своим пальто.
- Всё будет хорошо, Аура. – Проговорила мать-настоятельница, когда Тристан просунул руку под колени, рывком поднимая на руки. – Ты с ним в безопасности.
Казалось, я сейчас просто закричу от боли, но у меня лишь сильнее немело рука, и я тихонько вскрикнула ему в грудь. Сглатываю, облизываю губы, чувствуя, как напряжение в теле отпускает, но ненадолго.
В мгновение ока мы оказываемся в его машине. Насыщенный запах одеколона, с нотками пряной горечью и тёплым шлейфом, заполняет салон, и я теряю контроль над собственными мыслями, пока Тристан пристёгивал мой ремень.
- Пропустил поворот. – Замечаю я, в каком-то туманном забытье, когда он разворачивает руль, поворачивая не туда, куда я ожидала.
- Мы и не едем в больницу. – Не отрываясь от дороги резко менял скорость.
Его тон успокаивает, но я всё ещё чувствую, как внутри растёт тревога. Тристан ведёт машину, будто это его последний заезд в жизни, машина рывками врезается в поток, перескакивая из ряда в ряд. Резкие повороты заставляют хвататься за поручень левой рукой, а скрип шин звучит как предупреждение, что такое вождение может закончиться плохо.
Подмечаю появившуюся испарину на его лбу, шея и щёки покраснели, будто кровь кипит под кожей, а на висках пульсирует жилка, которая с каждым поворотом проявляется всё сильнее. Костяшки пальцев белеют от силы, с которой он сжимает руль, словно это единственное, что удерживает его от срыва.
- Надо держать руку на пульсе. – Саркастично бросает он, повторяя мои слова. – Могла бы сразу послушать меня, и всё было бы нормально.
Слова жалят, но я молчу, наблюдая, как он то и дело судорожно выдыхает, будто пытается справиться с чем-то внутри себя.
- Думаешь, всё ещё можешь решить, кому верить? – Продолжает он, и голос звучит резче, чем я привыкла.
Его злость проступает даже в движениях. Когда резко дёргает руль, сердце уходит в пятки. Но что пугает больше всего, так это его красные глаза, которые кажется становится ярче.
- В чём ты меня обвиняешь? – Выдавила я, сжав челюсть.
- Я тебя не обвиняю. – Выплюнул он, когда мы уже оказались на мосту, но так и не свернули к клубу, а поехали дальше в город. – Я просто злюсь. Могу я немного позлится?
Машина летит по узким улочкам, сигнал смешивается с визгом шин, и я наконец подмечаю серый, пятиэтажный блок, растушуй на горизонте, а Тристан даже не думает притормаживать.
- Бордюр. Тристан, бордюр! – Кричу я, вцепившись в сиденье, пока впереди всё ближе стремительно приближающийся тротуар и несколько припаркованных машин.
В последний момент, резкий поворот руля и ручной тормоз, колёса визжат, а машина, будто невидимый танцор, плавно разворачивается боком. Тротуар буквально в миллиметрах от нас, но Тристан управляет, как мастер трюков, оставляя между бордюром и колёсами идеально выверенное расстояние.
Машина скользит боком к бордюру и останавливается с таким изяществом, будто вся эта хаотичная поездка была тщательно продуманной постановкой.
- Приехали, – выпустив меня из удушающих объятий ремня безопасности, покидает машину и открыв мою дверь поднимает на руки.