В клубе музыка не казалась звенящей, она даже была не громкой, всего несколько посетителей и приветливая Элисон за стойкой, дружелюбно ей помахав. Растянув губы, она ответно машет, но Тристан даже не останавливается, продолжая путь к парадному выходу. Видимо сегодня сразу поедем к той девушке. Я бы сказала, что не имею никакого желания видеть Лорану, но она, к сожалению, такая же неотъемлемая часть жизни Тристана.
Оказавшись на улице, нахлынул слегка прохладный, влажный ветер, задрав юбку и приподнимая выбившийся пряди. Я тут же прижала юбку к ногам, надеюсь Тристан это не заметил, но его это даже не волновало, всматриваясь вперёд. И лишь на мгновение задумавшись, краем глаза подмечаю, среди тонны цветов ночного города, среди света фонарей, отражающихся на мокром асфальте, яркие чёрно-белые цвета рясы.
Мать-настоятельница стояла у самой обочины дороги, за ней жёлтая машина с Рут за рулём. Я уже была готова рвануть к ним, как Тристан жёстко удержал на месте, и только сейчас мне удалось разобрать странно поглядывающих на мать-настоятельницу посетителей клуба, невольно представив мать Агнес как жертвенную овечку среди стаи волков. Она похожа на статую, вырезанную из холодного камня, горя негодованием и гордостью одновременно.
Мы с Тристаном медленно двинулись в её направление, пока она стойко стояла на месте, скрепив руки в замочек перед собой, пытаясь защитится от всего мира. Стоило нам вплотную приблизится, как мать-настоятельница резко шагает вперёд, замахнувшись, но звонкой пощёчины так и не последовало. Тристан поймал её руку на лету настолько быстро, что ему пришлось отпустить меня. Обхватив её запястье с тем же безразличием, с каким бы держал стакан с алкоголем. Между нами, странным образом сгустились тучи, что хотелось развеять эту напряжённую обстановку как можно быстрее.
- Агнес, – прозвучал тихо его голос, слегка склоняя голову на бок. – Твои манеры всё так же очаровательны.
Мать-настоятельница вырвала руку, злобно поджимая губы. Осанка дрогнула, хотя в ней продолжал полыхать огонь недовольства, пока Тристан просто смотрел на неё сверху как уже нечто высшее чем её будущие обвинения, засунув руки в карманы штанов.
Агнес резко шагнула вперёд, подняв палец к нему, словно угрожающий кинжал.
- Не смей прикасаться к ней! – Разрезала он тишину как хлыстом по бумаге. Тристан же молчит и даже не моргает, медленно склоняя голову. – Её судьба не для таких, как ты! – Угрожающе трясла она пальцем перед ним как перед нашкодившим школьником. Он явно не слышит её слов, его внимание сосредоточенно на её в угрозе поднятой руке.
И в следующее мгновение происходит неожиданное, Тристан зажимает между зубами её палец издав едкий смешок, будто издеваясь, уже полностью расслабив губы и скрывая её палец во рту. А я просто опешила. Мать Агнес не двигается, будто её тело перестало слушаться. Губы дрожат, но я не могу понять от чего, ведь на её лице далеко не гнев. Да что тут происходит?!
Словно совершенно случайно, на пальце матери-настоятельницы проступает заметная капелька крови. Он ей палец откусил?! Я уже собралась отпихнуть Тристана, как мать-настоятельница сама отдёрнула руку. Мне всё же удалось заметить, что её палец на месте, совершенно не придав значения лёгкому румянцу на её щеках, и покрывшуюся красными пятнами шею. На долю секунды, прижимая руку к груди, она кажется растерянной, а я попыталась оттолкнуть Тристана. Что это ещё за шутки?
- Ты что творишь?
- Сейчас. – Не отрывал он от неё глаза, лишь слегка подняв руку, велев подождать.
- Ты… – сорвался слабый голос матери-настоятельницы за моей спиной. – Ты не смеешь! Думаешь, твои… фокусы могут напугать? – Она отступает на пол шага, упираясь спиной в машину и закрывая дверь беспокоящийся Рут. Грудь тяжело вздымается, и очевидно Тристан подмечает малейшие изменения в ней.
Даже я вижу.
- Агнес, раз ты такая строгая… – произносит он её имя уже не как угрозу, а насмешку над всем во что она верит. Таким голосом он раньше со мной общался, – почему дрожишь от простого укуса? –Злорадство сверкнуло на лице, когда он начал к ней приближаться.
Тристан к ней не прикасается, всё ещё остаётся в шаге от неё, но даже я ощущаю его давление. Мать-настоятельница напрягается, начинает дрожать будто осиновый лист, а её злоба постепенно растворяется, сменясь чем-то непроизвольным, затуманивающий разум. Что он с ней сделал?