- Когда мне исполнилось примерно пятнадцать, или шестнадцать, я уже и не помню, Дора нашла себе мужа, и чтобы меня не выгнали, она выдала меня за своего сына и заставила звать её мужа «отцом». – Голос охрип на последнем слове, и он снова сглотнул, будто бы само слово уже причиняет ему боль. – И скажу я честно, отцом он был никудышным. Впрочем, как мужем, так и соседом. Управлял не только нашей семьёй, но и всей деревней. Диктовал, кому жить, а кому умирать. И все, почему-то, считали это нормой. Пока я не решил, что с меня достаточно. Единственный способ спасти других избавиться от отца, за что меня прозвали выродком.
Слова повисают в воздухе раскалённым металлом, обжигая и жаля. Тристану не нужно договаривать, и так понятно, что произошло. Пускай и это лишь остаётся додумывать. Он как-то по-странному приобнял себя за плечи, всё ещё не поворачиваясь ко мне.
- Не смотри так на меня. – И только сейчас удалось осознать, что я фактически тянулась к нему, как кому-нибудь кто не говорил, а шептал, заставив выпрямиться и вернутся в прежнее, удобное положение. – Будучи юнцом я понял, что геройства не существует. А спасать кого-то одного, значит заставить страдать другого. – Тристан поворачивает ко мне, угрожающе передвигаясь ближе, а я всем естеством ощутила, как его тень накрывает с головой. – Именно поэтому я предпочитаю держаться в стороне. Проснись, Аура и начинай здраво рассуждать кого подвергать опасности можно, а кого нельзя.
- Правда? – Шумно выдыхаю я, уже сама угрожающе нависая над ним. – Ты предпочитаешь стоять в стороне, потому что боишься сделать выбор. Это не здравый смысл, Тристан. Это трусость.
Он заметно стал жёстче, но я решила моментально продолжить, не давая себе возможность отступить от собственных слов.
- Мои родители бросили меня ради «высшей цели». – Язвительно дёрнула я пальцами. – Назвали долгом, говорили, что спасают людей, а что в итоге? Они оставляли меня одну. Часто. Снова и снова. А потом просто не вернулись. Уже двенадцать лет ни единого слова, ни единого знака, что они живы. Но я всё равно почему-то слепо верю.
Руки дрожать, сжимая в кулаки и продолжая более дрожащим голосом.
- Так скажи мне, кого можно подвергать опасности, если даже те, кто должен был защищать больше всего на свете, готовы отказаться ради какого-то призрачного долга?
- Трогательная история. – Лишь на миг прищурился он. – По крайней мере это объясняет твоё упрямство, и веру в спасение. Видишь везде шанс спасти кого-то из огня? А те, кого ты спасаешь, этого хотят? Когда-нибудь думала, что случается с теми, кого ты пытаешься спасти? – Даже если его слова звучат почти мягко, я ощущаю как острые льдинки холодного голоса режут по живому. – Они возвращаются в тот же самый огонь.
Падаю обратно на стул.
- Считаешь родителей трусами за то, что они ушли ради своей «высшей цели»? Может, ты и права. Может, они ошиблись. А хочешь знать правду? Они сделали выбор. Это больше, чем многие могут похвастаться.
Он буквально говорит моими словами, но смотрит на это под другим углом. И это сильнее всего злит.
- Хватит сражаться за призраков, мертвецам нет дела до твоих жертв. – Ощутив его руку у себя на щеке, мягко поднимающая мою голову я так и не смогла сопротивляться. Не факт, что хотела. – Не хочу видеть, как ты горишь в собственных попытках быть героем.
Опомнившись, Тристан плавно отстраняется, словно не было его откровений, а мы так и остались незнакомцами, тёплая ладонь с моей щеки исчезла, оставляя ударам холодного воздуха терзать меня. Ещё мгновение назад он касался меня так как ни касался никогда, мягко, почти интимно, и теперь, между нами, снова холод, тень упала на этот момент испоганив его безвозвратно.
- Не принимай мою откровенность за привычку. – Расслаблено откинулся он на спинку стула, продолжая наблюдать за чем-то вдали.
- Ага. – Хмыкнула я, пару раз кивнув слишком механически. – Ясно. Тогда я займусь тем, что и собиралась. – Вытащив лист, ждущий своего момента между поясом юбки и моей кожей, начала изучать оставленные Агнес инструкции, пытаясь даже не смотреть на Тристана.
Мы оба знаем, что сейчас произошло, но никто не собирается это обсуждать. Ну и правильно, зачем показывать себя настоящего если можно выдать себя за напыщенного, уверенного в себе засранца?
Расправив лист, прохожусь по главным пунктом, плавно переходя к письму:
«Дорогая Аура,
Если ты читаешь это письмо, значит, не всё идёт по плану. Теперь ты за стенами монастыря, но не вне его. Ты должна быть тенью, невидимой и неслышимой, но всегда рядом. Используй свой дар на максимум.