Прежде чем ты пойдёшь дальше, я хочу сказать то, что должна была сказать раньше. Я знаю, что слов недостаточно, но знай, мой поступок не был продиктован злобой. Лишь страхом. А у страха, как ты знаешь, глаза велики. Прости меня. Страх делает нас глупыми, и я совершила ошибку.
Всё, что я прошу, не дай этому миру сломать себя. Ты умная, Аура, но порой твоя решимость граничит с безрассудством. Тебя втянули в игру правил, которых не знаешь, и теперь ты между двумя мирами, балансируя на лезвии ножа. Поэтому прошу, следуй инструкциям:
- Не привлекай к себе лишнего внимания. Будь призраком, который слышит всё, но которого никто не замечает.
- Следи за Синодом. Их действия могут раскрыть больше, чем их слова. Враги давно считают себя неприкасаемыми. Это их слабость.
- Продолжай служить монастырю — но не слепо. Верность не означает подчинение, ты должна видеть, когда твои наставники ошибаются.
- Продолжай защищать слабых. Защити спасённую девушку, она твоё наследие.
- Будь готова к бегству. Если что-то пойдёт не так, не пытайся исправить ситуацию в одиночку.
Спасённая девушка не должна оказаться в руках тех, кто считает её разменной монетой в своей войне. Как когда-то не должны были оказаться в их руках твои родители. Я уверена, что моё знание о твоей семье может шокировать, ведь я никогда не поднимала эту тему. И если у меня будет шанс, я расскажу. А если нет… Ты знаешь, куда смотреть.
Не позволяй теням поглотить тебя. Ты должна стать одной из них, но не потерять себя.
Агнес».
Мы с Тристаном только что обсуждали мою семью, ту самую которая, как мне казалось, меня бросила. Что такого может знать Агнес? Как мои родители были втянуты в войну? В какую войну?
Сжимаю письмо ногтям чуть впиваясь в плотную бумагу. Сжав челюсть пытаюсь даже не опускать глаза на собственные руки, ощущая жгучий прилив слёз. Начинаю моргать возможно слишком часто, слова Агнес начинают плыть и запутываться в мыслях, сливаясь в кашу из букв, и я снова заставляю себя вглядеться в них.
«Твои родители». Мои родители? При чём тут они? Как они связанны с «Правой Рукой»? Откуда мать-настоятельница могла быть с ними знакома? Как мои родители, будучи родом из России связанны с США? Они были российскими охотниками.
Ассоциация охотников! Это единая организация на все страны. Только они могут знать как мои родители могут быть связанны с Портлендом, в частности с «Правой Рукой».
Продолжая пялиться на незамысловатые завиточки слова я никак не могла сконцентрироваться ни на чём, даже голос Тристана звучит как через толщу воды. Воздух становится слишком густым, будто сам мир лишился основной части кислорода.
Пытаюсь встать на ноги, приложив руку к горлу. Темнеет, пытаюсь вдохнуть, но воздух превращается в стекло, не проходя в лёгкие. Глухой шум звучит набатом в ушах, погружая всё глубже, туда, где нет ни света, ни звука. Прижимаю уши, но ничего не помогает, всё внутри онемело, даже когда я дёргаюсь, пытаясь сделать шаг, ноги проваливаются в пустоту.
И только ощутив тяжесть на плече, зрение, казалось бы, вернулась. Рефлекторно хватаю с бедра кинжал и моментально развернувшись, позволяю телу двигаться самому, врезавшись лезвием в чью-то горячую плоть. Быстрый выпад ногой, и выхватив руку впечатываю существо передо мной в пол.
Пальцы до боли сжимаются на его запястье, прижимая локтем его в спину и не давая шелохнутся. Подо мной Тристан! Но он не шевелится, не сопротивляется, даже не старается меня сбросить, просто медленно дышит. Паника бьёт огненным кнутом по нервам. Его кожа стала обжигать, и я моментально отпускаю его, начиная пятится и упираясь спиной в перила.
- Тристан, я... – прикрыла я дрожащие губы руками слегка измазанные в его крови.
Когда он медленно начинает подниматься, я уже готова сделать ещё один шаг назад, пока передо мной вспыхивают сцены свидетелем которых я не могла быть. Последние мгновения моих родителей в лапах чудовищ, то, как они до последнего боролись в попытках вернутся.
Попытавшись сделать шаг назад, Тристан перехватывает мои запястья, и, прежде чем я отшатнулась, притягивает ближе, заключая в стальные объятия.
Тепло…
Прерывистое дыхание медленно сходило на нет, позволяя ощутить его уже ставший таким родным запах, запах дождя и ночного города. Запах крови. Ощутив тяжёлое дыхание у виска, прислушиваюсь к размеренному биению сердца под щекой, пока моё продолжает срываться галопом.
Тело опять немеет, с трудом удерживая собственный вес, но Тристан всё ещё крепко держит перед собой, наконец немого расслабившись.