Третий охотник хотел в него выстрелить, уже направил ружье на его висок, но выстрел прозвучал в тишине, Тристан успел схватить охотника за кисть и отвести выстрел куда-то в небо, в опасной близости своего виска.
И внезапно я чётко осознала, что шаги за моей спиной не плод моей фантазии, вскочив на ноги и легко извергнув руку, что удар ножом мне в живот летит в землю. Оказавшись возле меня, Тристан моментально закидывает меня на плечо и оттолкнув охотника, мы уже в следующим мгновении оказываемся возле машины.
Спустив меня, подмечаю тонкую струйку крови на его виске. Значит выстрел всё же задел его.
- Пристегнись, – проговорил он словно ничего и не произошло, обойдя машину.
Провернув ключ в зажигании, мотор начинает именно рычать, глубоким агрессивным рёвом, пронзающий ночь, и в свете фар подмечаю как к нам приближаются новые охотники. Сменив положения рычага в коробке передач, бьёт ногами по газу, и машина движется с невероятной скоростью назад, шины визжат, оставляя тёмные полосы по асфальту, сильнее отдаляясь от монастыря.
Некоторые охотники продолжали бежать в нашу сторону целясь, но Тристан одним точным движением, не сбавляя скорость, выруливает вправо, выбивая передние колёса из прямой траектории, а затем влево, играя передачами так, что задняя ось взбрыкивает, разворачивая нас в облаке дыма.
Сильнее вжимаюсь в сидение, не осмеливаясь закрыть глаза. Задние колёса ловят сцепление с дорогой, и мы вылетаем из разворота с хищной точностью, как будто Тристан делал это тысячу раз.
Напряжённо сжимает руль, а его лицо продолжало быть неизменным наблюдая за движениями через зеркала заднего вида.
- Гадство. – Выплюнул он, прибавив в скорости.
Я тут же припала к окну, всматриваясь в отражения за нашими спинами. Несколько машин начали за нами слежку, огни чужих фар выглядят слишком зловеще, будто загнанный зверь, явно из всей мощности собственных автомобилей стараясь угнаться за нами.
Легко держа руль, подмечаю как Тристан считывает пространство, подмечает малейшие повороты, светофоры и слепые зоны. Всё вплетает в собственный ритм, будто город его личная игровая площадка. Повторный выстрел прозвучал точно у самого виска, но Тристан лишь хищно скалится, сильнее вжимая педаль, а пол. Шины визжат при очередном повороте, охотники явно пытаются нас нагнать, но каждый раз мы успеваем ускользнуть.
Тристан отрывает одну руку от руля, нащупав рычаг, короткий щелчок, когда он меняет передачу и машина снова срывается в рывке.
Очередной выстрел раздался в заднем крыле машины неприятной вибрацией во всём теле, Тристан дёргает руль, вихрем зайдя за поворот и с одной улицы резко меняет направление, ощутимо нас бросило вбок. Выехав на знакомый мост, перекинутый через тёмные воды реки, мельком выхватываю взглядом клуб на берегу острова.
По узким улочкам Ванкувера машина явно несётся против правил, всё сильнее отдаляясь от охотников, две машины разъезжаются в стороны, пока одна продолжает преследовать, явно надеясь взять нас на прицел, но Тристан делает резкий занос, уводя нас в переулок. Стены сужаются, а тени продолжают мелькать пятнами, и охотники явно не могут нас догнать. Они не знают этих дорог, так как их знает он.
Вдруг Тристан выключил фары, выдавая очередной невозможный манёвр, который так меня взбесил в первый раз, дёргает руль давя газ и сцепляя тормоз, машина разворачивается в скользящим развороте, а затем бьёт по тормозам. Сердце срывается с ритма, изо всех сил вцепившись ногтями в сидение. Машина резко останавливается, и вдруг сидения падают, от чего я ударилась макушкой моментально попытавшись встать, но Тристан тут же остановил.
Гул двигателей машин охотников проносятся мимо, даже не заметив нас. Видимо чёрный цвет отличный выбор, машина стала просто неприметной, с трудом выдохнув и прикрыв лицо ладонью истерически срываюсь на смех.
Сколько мы просидели молча в машине для меня загадка, но теперь удалось выяснить одно. Поворачиваю голову в сторону Тристана, который высматривал что-то через окно. Он не даст меня в обиду, как бы не плевался ядом, как бы не хотел показать, что я ему безразлична. Это не так. Мне всё же удалось достучаться до его сердца. Может быть, оно всегда было открыто. Души всех тех, кого он потерял незримо присутствуют в его жизни, в надежде на то, что он оставит обиды и гнев, печали и сожаления. В надежде на то, что он вспомнит, даже в минуты отчаяния: жизнь так прекрасна.