- Смотри-ка, – говорит он тихо, почти шёпотом, – кажется, твоя вера не такая уж непоколебимая, монашка. Губы дрожат, взгляд прячешь. Это что, святой стыд?
- Бог защитит меня и тех, кто верен Ему, – слова звучат слишком слабо для верующей.
- Бог? – Натужный смех прозвучал низко, грубо, проникая под кожу, лаская каждую косточку. – Думаешь, он сейчас смотрит на тебя? Думаешь, он слушает?
Жестокие, и острые слова вскрывают то, что я даже перед собой не готова признать. Сгибаю и разгибаю вспотевшие пальцы.
- Уходите, – повторяю я, но даже мне самой слышно, насколько беспомощно это звучит.
- Хорошо, хорошо, – поднимает он руки, отступая, но в его виде всё ещё пляшет насмешка. – Я уйду, не беспокойся. Только вот, знаешь, иногда тьма не приходит извне. Иногда она уже внутри.
Обходит нас и уходит, исчезая в тени шатров. Стою неподвижно, чувствуя, как ноги будто приросли к земле.
- Не обижайтесь на него, – подходит Лорана, нарушая тишину. Её голос возвращает меня в реальность. – Жизнь потрепала его, вот он и разуверился в Боге.
- Может… – глухо начинаю я, но взгляд всё ещё обращён в ту сторону, где исчез этот человек. – Может быть, ему просто нужно исповедаться?
Лорана смеётся, печально и немного устало.
- Не получится. Он ни монахинь, ни священников на дух не переносит.
Я киваю, но сама думаю о другом. Его слова цепляются за сознание, как колючки, и я не могу их выбросить. Тьма внутри? О чём он вообще?
Когда Лорана скрылась в шатре я решила проверить своих сестёр, и они ещё были на месте, наслаждаясь шоу. Знала бы я, какие черти понесли меня в сторону куда ушёл тот акробат, может выстояла бы. Но под неведанной ранее соблазном, скрепив руки в замочек я пошла по следам незнакомца.
Тьма сгущалась с невиданной для меня ранее скоростью, словно сама ночь хотела скрыть этого человека. Я аккуратно прошла вдоль шатров, прислушиваясь к каждому шороху и внезапным звукам, но ничего так и не уловила. Не нужно было приходить. Между шатрами воздух кажется густым сиропом, и я, увлекшись собственными мыслями, не сразу замечаю его, резко развернувшись и чуть не врезавшись в грудь акробата. Благо с ориентированием у меня хорошие отношения, и я успела вовремя оступится, чуть не свалившись на пыльную землю, выпустив сумку с плеча.
Широкие плечи обнажены, кожа блестит в пятнах света, покрытая лёгкой росой. Невольно замираю, дыхание сбивается, как будто кто-то сжал грудную клетку. Хищное движение заставляет оцепенеть ещё больше, только потускневший свет фонарей скользит по его коже, подчёркивая мускулы.
- Ну надо же, – протянул парень, повернувшись ко мне всем телом, – даже святые иногда лезут не в своё дело.
Но моё внимание привлекает чёрные линии складывающийся в очертания цепи из металла, обвивающий его запястье и бицепс. Массивная, грубая, с разорванным звеном, как будто кто-то пытался удержать его, но не смог. Осколки металла кажутся чем-то больше, чем украшением. Они говорят о свободе, вырванной с боем, но одновременно несут в себе тень плена, который он явно не может забыть.
- Смотрю, ты ищешь приключений, – устало произнёс он с насмешкой, отзывается во мне странным эхом.
- Как? Нет… я просто… – слова путаются, комкаются, и я не могу закончить ни единой фразы.
Парень поднимает руку, и я готова поклясться, что слышала, как цепь слегка звякает, как насмешливый колокольчик, тянувшийся к моим ушам. Шагает ближе, рефлекторно делаю шаг назад, что-то холодное и твёрдое касается моей спины, то ли ящик, то ли столб.
- Просто, что, монашка? – Тянет он, склонив голову, взъерошенные волосы слегка мерцают в свете. – Просто оказалась не там, где нужно? Или, может, ты ищешь, где твоя вера ослабеет?
- Что… – голос почти срывается, и я машинально прикусываю губы, чтобы не сказать больше.
Он медленно усмехается, как будто наслаждаясь моим замешательством.
- Смешно, правда? Такие, как ты, думают, что знают всё. Что такое свет, что такое тьма. А на деле боитесь даже на секунду задержать взгляд на чём-то реальном.
Пытаюсь сосредоточиться на земле под ногами, но ощущение его присутствия давит на разум. Глаза сами возвращаются к татуировке, с неведомой для себя силой я всё же протягиваю руку к его запястью, а он так просто позволяет мне касаться своей кожи. На ощупь она куда приятнее, чем казалось. Невольно прохожусь пальцами по одной из цепей.