- И? – Приподнялась я на дрожащих локтях.
- Говорит, Изабела снова начала буйствовать.
- Это серьёзно? – Я тут же вскочила с постели, но упала обратно от дрожи в ногах. Проклятие!
- Сомневаюсь, но она просила приехать.
Руки дрожат в попытках натянуть свитер, каждый шов, каждое прикосновение ткани к коже кажется слишком громким, слишком навязчивым. Потные ладони оставляют следы на ткани, колени подкашиваются, когда стараюсь надеть юбку. Тристан слишком близко, и невозможно оторваться от того, как он одевается, вдруг притянув рубашку к лицу, обнюхивая.
- Всё в порядке? – Хихикнула я. – Мне казалось она чистая.
- Чистая. – Отчеканил он, торопливо натянув её на плечи. – Просто пахнет тобой.
Сказал без особой улыбки, не глядя на меня, настолько буднично, будто речь не шла о чём-то важном. Сжав край юбки, губы непроизвольно дрогнули в лёгком удивлении, растягиваясь в неудержимую, глупую улыбку. Я спрятала подбородок, будто в попытке скрыть её, но ничего уже не вышло. Щёки подрагивали от внутреннего смеха.
Его движения такие плавные, что всё внутри сужается до одного его существования, когда поворачивается ко мне, протягивая руку.
- Пойдём. – Каждый жест, каждое проявления такой незамысловатой заботы ввергает меня всё глубже в бездну, название которой не хочу давать.
Спрятав тётины письма, где и прежде, обхватываю руку, его пальцы смыкаются вокруг моих, и иду за ним, а каждый шаг отдаётся в теле как удар. Тепло растекается в груди, пальцы слегка покалывает от тысячи иголок простого осознания. Может до его сердца мне ещё далеко, но он пробился в мою, с ноги срывая дверь с петель. Даже оказавшись в лифте, осознавая, что скоро внешний мир обрушится на нас, я продолжаю желать его прикосновений.
Нельзя! Это время осталось позади.
Облизнув пересохшие губы, проглатываю вместе с душным воздухом лифта запах его кожи, смесь мокрого воздуха и кедрового мыла, заставляя бурлить кровь под кожей.
Выйдя из лифта такое плотное ощущение, что напряжение нарастает. Будто каждый шаг приближает меня к чему-то, чего я боюсь и жажду одновременно. Мысли крутятся вокруг него, его рук, передающих карту девушке на ресепшене, ручка скользит по бумаге, оставляя неровные, почти неразборчивые буквы, его губ, изогнутых в доброжелательности, его греховного голоса, шепчущие непристойные слова на ухо.
Тристан поворачивается ко мне, мягко коснувшись талии и направляя в сторону улицы. Я уверена, он видит, как я дрожу в его руках, видит, как я хочу и боюсь его одновременно.
- Готова? – Открывая мне дверь машины, ждёт.
Но я лишь киваю, забираюсь внутрь, так и не найдя силы заговорить. Потому что знаю, если открою рот, скажу то, о чём буду жалеть. Может и не буду, но испытывать судьбу не хочется.
В последний раз прикасается к моему колену и заводит машину. Но даже этого короткого касания достаточно, чтобы снова разжечь огонь. С момента нашего знакомства во мне продолжает ломаться убеждения, будто последние остатки сопротивления исчезают.
Через короткое время мы всё же оказались у квартиры Лораны, я как-то неловко задрала голову, рассматривая пустующий балкон, в ожидании чего-то. На пороге Лорана в очередной раз показала гениальность своей памяти, вспоминая меня не сразу как увидела, а спустя пару минут. Её квартира на этот раз именно, что пропитана этим странным отношением, которое она выказывает к Тристану. Тяжелые шторы, скрывающие уличный свет, ламп отбрасывающее мягкое, почти интимное сияние, запах сладкого вина и дорогих духов, мешаясь с чем-то более резким, может её настроением?
Двинувшись в сторону спальни, где всё это время пряталась Изабела, я решила оглянуться. Глаза девушки по-странному вспыхнули, когда она цепляет воротник куртки Тристана, потянув на себя.
- Подожди. – Цепко обхватив его подбородок, будто имеет на это право, мягко проводит тонкими пальцами по помятому воротнику. Кончики ногтей едва касаются кожи, но достаточно, чтобы жест казался небрежно-властным.
Тристан молчит, но и не отстраняется, а она и ухмыляется шире.
- Хорош. – Убирает её руки Тристан, оставаясь с этим холодным и возможно даже брезгливым выражении лица, подходя ближе ко мне. Неужели заметил, как мне это не понравилось?
- Дай шоколадку, – протянула я руку.
И сразу после моих слов настала такая густая тишина, словно воск, застывающий на свечах. Лорана не сводит с меня глаз, но её ухмылка больше похожа на гримасу, пока мы, развернувшись, вошли в спальню.