Мысли путаются как клубок нитей, когда румянец сильнее ударил в голову, пытаюсь дышать нормально. Хочу сказать что-то резкое, но вместо этого переступаю с ноги на ногу, стараясь сохранить равновесие, когда его слова звучат как предупреждение, но этот голос лишь сильнее заставляет сжать кулаки и пытаться не вспоминать как он шептал слова на ухо в том отеле.
- Кто сказал, что я буду играть? – Выдавила я из себя, сжимая и разжимая потные ладони.
- Ты всегда играешь, – голос становится мягче, но всё такой же холодный, особенно когда его лицо так близко, – даже если не замечаешь этого, – проводит кончиками пальцев по моей шее.
Сердце заколотилось с новой силой, от чего я машинально подаюсь назад, но рука на моей талии продолжает удерживать на месте.
- Отпусти меня. – Шепчу я, но слова скорее похожи на мольбу ни в коем случае так не делать. Он легонько сжал мою талию, и меня снова пронзило приятным зудом, возвращая все ночные воспоминания.
- Когда ты научишься доверять мне? – Голос звучит вкрадчиво, что хочется прикрыть губы от вспыхнувшего огня на лице. Тристан отстраняется, наконец дав возможность собраться. – Обещаю, я не надолго.
Делаю шаг назад, но разум всё ещё поглощён нашим ночным свиданием. Он определённо знает на какие точки давить, чтобы оставить в круговороте мыслей. Знает, как оставлять шрамы без прикосновения. Александрия за барной стойкой фыркает, что я только сейчас заметила, что Тристан ушёл.
- Поздравляю. – Облокотившись на стойку и крутя в пальцах бокал проговорила она. Я моргаю, приходя в себя. – Тебя только что отымели взглядом, а ты и не поняла. – Бокал в её руке чуть покачивается, а на губах играет хищная усмешка. Запоздалое тепло вспыхивает на щеках. Прикусываю внутреннюю сторону щеки.
Какое-то время я пыталась быть примерной и сидеть на месте, чтобы никто не лез ко мне и пыталась не привлекать внимание, пока ноги не начали затекать. Пытаясь найти себе занятье в переполненном людьми клубе было ещё труднее. Ходила из одного угла в другой, нашла даже лестницу ведущую на второй этаж, только вот Александрия строго запретила туда подниматься. Раз уж она так этим обеспокоена, то и испытывать судьбу и свои нервы на прочность не хотелось.
Тристан сказал, что он не на долго, а в итоге прошло несколько часов. Интересно, сколько это в его понимание «не долго»?
Выбравшись на улицу, я уже просто пинала камешки под ногами. Хоть какое-то занятье. Я была уверена, что Александрия сейчас сделает мне взбучку, но ничего не было, я явно не столь важная персона за которой нужен глаз до глаз.
Стоило мне решится вернуться в клуб, так как по ногам уже бегали холодные мурашки, внезапно кто-то схватил меня за кисть, начиная уволакивать. Воздух вырывается из лёгких вместе с коротким вскриком, когда меня тянут в тёмный переулок, подальше от людей.
Я рванула назад, разворачиваясь навстречу нападавшему. Плечо вверх, корпус в сторону – рычаг и противовес. Ловлю чужую руку и дёргая вниз, чтобы сбить с равновесия. Приседаю, резким движением уходя под захват, и использую собственный вес, чтобы опрокинуть его на бок. Глухой стук тела о бетон.
Ещё один нападающий с длинными рукавами тёмной одежды и оставшимся запахом ладана. Я дергаюсь в сторону, но чьи-то пальцы впиваются в плечо как когтистая лапа хищника. Больно. И моментально на краю зрения блеснуло что-то. Нет ножом им меня не запугать! Но как же я ошиблась.
Громкий треск эхом отдавался в голове, пронзая белыми вспышками.
Глава 28. Кто ты?
Тяжёлый, приторно сладкий запах воска ударил в нос едва я раскрыла веки. Тут же вскочив с кровати, осматриваюсь. Тёплый рассвет пробивался через окно моей кельи. Но как я тут оказалась? Неужели мне всё приснилось? Тристан? Наша ночь? И вдруг я прикоснулась к груди ощутив давящую ткань испачканного в крови свитера, и уже застывшую кровь на губе. Пронзающий холод прошёлся лезвием по едва прикрытым расклешённой юбкой ногам. Не приснилось.
А значит меня и вправду похитили священники. Но как они вспомнили обо мне? Почему? Попытавшись толкнуть дверь, тут же ощутила давление с другой стороны. Не прошло много времени как в комнату ворвался отец Юстас в сопровождении двух мужчин в чёрной форме и с огнестрельным оружием на бедре.
- Проснулась, наконец. – Самодовольно ухмылялся он, держа руки за спиной. Голос у него слишком низкий для того, кто обладает столь малой властью. – Признаться я даже не сразу понял, почему лицо на фотографии мне показалось знакомым, когда мы устроили обыск в келье матери-настоятельницы. – Тёмное облачение с серебряным крестом на груди холодили даже без прикосновений. – Но всё же вспомнил.