Оказавшись далеко от разрушенного зала, я помчалась в сторону трапезной, где по идеи должны быть сёстры и вся свита Синода. Поскользнувшись на мокрой траве, я распласталась звёздочкой прямо рядом с парадной дверью посмотреть на небо как впервые.
Сглотнув, пытаюсь подняться и на дрожащих ногах аккуратно юркнула в монастырь. Нельзя создавать большого шума! Нельзя была вообще устраивать этот бунт! Как вообще Лидия решилась на это не будучи уверенной, что охотников больше нет?!
Сильнее приближаясь к трапезной, шум горел в ушах ярче любого взрыва. Я уже видела в отдалении Лидию, которая передавала патроны Урсуле, сорвавшись в их сторону. Запах воска, копоти и крови пропитывает воздух, каменная кладка стен будто дышит этой сыростью и тленом. Тени за окном продолжают колыхаться от пляшущих языков пламени, и только звук моих глухих шагов и тихие удары сердца сбивали с ритма. Оказавшись возле сестёр, моментально влетаю в объятия Рут.
- Бог ты мой. – Аккуратно гладила она моё плечо.
- Тебя где носило? – Раздался недовольный голос Лидии.
- Надо уносить ноги. Сейчас! – Сорвалась я на крик. Пальцы дрожат, цепляясь за рукав рясы. – Здесь есть охотники, и нам с ними не…
- Наплевать, – протянула затвор пистолета Лидия, явно готовясь к атаке. – Охотники умеют сражаться с вампирами, не с людьми.
Так она догадывалась. Тихий шёпот сестёр за спиной и быстрые, напряжённый взгляды говорили о многом, особенно о том, что они уверены, бунт скоро завершится и мы изгоним Синод. Открываю рот, чтобы вновь попытаться их отговорить, но Лидия уже шагнула вперёд, и все слова застряли в горле.
Мы стали тихо двигаться в сторону заброшенного зала, Лидия всё же послушалась меня и решила проверить, грамотно распределив нашу группу. Но стоило нам проникнуть в западное крыло как странный гул вибрацией отбивался мне в пятки, заставив замереть и медленно оглянутся.
Сокрушительный, громкий удар прошёлся по телу дрожу, даже остальные сестры остановились. Охотники? Вампиры? Кто за нами пришёл?
Внезапно пыль и обломки разлетелись, заполняя воздух серым маревом. Чей-то сдавленный всхлип и Лидия моментально вырвалась вперёд, нацелив оружие на вырисовывающуюся фигуру, ворвавшуюся в западное крыло, будто выбитая взрывной волной. Я тут же схватила дуло её пистолета, из-за чего она рефлекторна нажала на курок, и пуля попала в потолок. Лидия тут же начала меня дёргать в свою сторону, но я не могла оторваться от приближающийся… тени.
В воздухе встало облако пыли, и как дымка в пожаре, не спеша, к нам приближался Тристан. Густая словно смола кровь стекает по шее, почти чёрная под тусклым светом лампад. Она стекает по его пальцам, струится по костяшкам, обвивая каждую напряжённую мышцу на руках с засученными рукавами тёмной рубашки. На коже проступали тени, рваные звенья цепей, наполовину скрытые под алыми разводами.
Горящие угли вместо глаз тлели в полумраке, пока он медленно приближался. Лидия ворчит, даже начала пятится пока я стойко стояла на месте, не в состояние отвлечься от его уверенной походки, будто монастырь уже принадлежит ему. Будто каждое тело, валяющееся за его спиной на полу лишь отголоски триумфа. Каждый его шаг, отзывается в моём теле колебанием, будто земля под ногами начинает трястись.
Это точно не тот же Тристан которого я знала, не тот мужчина на котором безупречно сидел костюм, не саркастичный циник вечно всё контролирующий. Здесь, и сейчас, передо мной даже не вампир.
Впиваюсь ногтями в ладони, воздух застревает в лёгких. Моргаю чаще чем нужно, пытаясь сфокусироваться на происходящем. Дрожащий подбородок едва удерживает рот закрытым, а голова просто отказывается соображать. Сейчас бессмысленно пытаться пошевелится, мышцы оцепенели, холод пронзает до самых костей.
Тристан поднимает взгляд, но видит он явно не меня, смотрит будто на стену, которую нужно подвинуть. Мои рефлексы притупились, и я совершенно не отдала себе отчёт, когда перестала считать его хищником. Схватив меня за кисть, пальцы больно впиваются в кожу и резко притягивают к себе, заключая в объятия. Его кожа настолько холодная, что я не могу перестать дрожать в его руках.
- Просил же никуда не уходить. – Голос звучит низко, почти как эхо отражающийся от стен.
Продолжает держать крепко, словно именно страх потерять меня заставляет его быть таким. Дрожащими руками цепляюсь за взмокшую рубашку, шаткая походка едва позволяет держаться на ногах, и в груди начинает распирать тёплое чувство от неожиданного освобождения. Всё напряжение, которое скопилась за последние дни начала таять, оставляя после себя странную лёгкость. Голова кружится, и я машинально кусаю губы, зарываясь в его грудь носом.