- Ты знаешь кто она. – Попытался он обойти меня, но я тут же упёрлась руками в его грудь, останавливая.
- Женщина, которая спасла тебя. Ты рассказывал. – Он продолжает молчать, и мне этого достаточно, чтобы продолжить. – Но почему ты назвал меня её именем? – Щурюсь, словно на его неизменном лице я смогу найти правду. – Что она для тебя значит?
Ничего. Ни отрицания. Ни ответа. Пытаюсь собрать кусочки пазла в голове, пока он медленно приблизился к своему столу что-то высматривая. И картина сложилась слишком быстро, что меня бросило в дрожь.
- Ты любил её не детской, наивной любовью. Она была тебе не просто матерью. – Мышцы на челюсти напрягаются, но так и не поворачивается ко мне.
Поза меняется, мускулы перекатываются на руках, на шее, ждёт, что я сама дойду до нужной мысли? И едва заметный, короткий вздох.
- Сколько тебе было? – Отступаю на пол шага, ощущая перекатывающийся жар по всему телу.
- Аура, хватит.
- Хватит? – Выдавила я из себя едкий смешок. – Хоть знаешь, как это выглядит?
- Я сказал, хватит. – Наконец посмотрел на меня. Так для того, чтобы привлечь его внимание, нужно было вывести его из себя?
- Она хоть любили тебя? – Делаю глубокий вдох, грудь болезненно сжимается. – Или просто использовала?
Внезапно он стукнул кулаком в стол настолько сильно, что край просто разломился, дрожь прошлась от кончиков пальцев ног до макушки.
- Она меня предала. – Язвительно ухмыльнулся он.
- И из-за этого ты не доверяешь мне? – Тристан долго удерживает молчание, присев за столом. – Ты настолько боишься повторить свою ошибку?
Даже то, что он молчит слишком громкий ответ. Решаюсь уйти, смыться хоть на пять минут и отдышатся, как он перехватывает ручку, захлопывая дверь с глухим щелчком.
- Ну давай, – хрипло произнёс он, смотря только на дверь перед собой. – Раз уж начала, договаривай. – Жар его тела на столь близком расстоянии накатывает волной, и я каждой частичкой тела ощущаю его напряжённое дыхание.
- Ждёшь от меня откровений, хотя сам молчишь? – Произнесла я на одном дыхании, стискивая кулаки. – Как тебе доверять, если ты сам мне не веришь?
- Доверие вещь опасная, монашка. С ним легко можно обложатся.
- Так это случилось? Ты облажался когда доверился Доротеи? – В воздухе нарастает пульсация, небо перед раскатом грома.
- Тебе не понравится правда. – Голос становится ниже, облокотившись на дверь. Неуверенно киваю пока он начинает проводить рукой по моему запястью.
- Что она сделала? – Он слишком давит, вынуждая чувствовать каждое его слово, проникающее под кожу.
Его пальцы напрягаются, но не стискивает мою руку, всё ещё сдерживается. Но от чего именно? От злости? Желания? Или чего-то более глубокого, что он сам не хочет признавать?
- Она меня продала. – В груди внезапно стало так тихо, казалось, сердце тоже замерло, вслушиваясь в его рассказ. – После того как я убил её мужа, она продала меня тем, кто кормился страхом, болью и кровью. Тем, кто знал, как сломить чужой дух. – Сглатываю.
- Как ты спасся? – Опускаю глаза на его растянутые в безрадостной ухмылке губы.
- Никак. – Тишина становится почти осязаемой, его дыхание касается моей щеки. Настолько близко, что ещё чуть-чуть и он коснётся меня.
- Тристан, я ведь не Дора, – подняла я руку к его шее. Он ели заметно вздрогнул, словно не ожидал этого касания, и не дав ему возразить, продолжаю. – Я так не поступлю.
Вдруг он перестал меня касаться, обеими руками упираясь в дверь. Древесина холодит спину, но его горячее тело слишком близко. Перестаю дышать, воздух стал гуще, что становится сложно просто оторвать взгляд от его приоткрытых губ.
- Мне сложно отталкивать тебя, – склоняется ближе, губы на расстояние дыхания, – но и подпустить слишком близко не могу. – Скользит ладонью по моей талии, дразняще, почти нежно.
- Тристан, между нами пропасть, – провела я кончиками пальцев по макушке, – и она будет расти, пока ты не решишься. Прими решение. – Выдохнула я ему в губы. – Доверься мне, – едва ощутима чмокнула уголок его губ. – Что ты хочешь от этой жизни?
- Тебя. – Горячее дыхание пробегается по шее, заставляя судорожно втянуть воздух. Скользнув рукой по моей спине, дотягивается до молнии платья. – Хочу так, как не должен. Так, как нельзя хотеть.
- И что тебя останавливает?
Всего лишь в одно мгновение он тянет молнию вниз, срывая рясу с моих плеч, прижавшись губами к моим. Его поцелуй не ласка, а грубое, требовательное посягательство. Плотнее прижавшись ко мне, спускается рукой по талии вниз, к внутренней стороне бедра, мягко поглаживая ногу, касаясь самых чувствительных точек.