За широкой спиной в темноте мерцают красные и золотистые огни, словно лисьи глаза. В глубине помещения виднеются мягкие бархатные диваны, узкие столики, стойка бара, за которой мужчина в жилете смешивает коктейли. Громкая музыка с басами, отдающими в рёбра, проносится волной, заглушая остальные звуки.
На подиуме кто-то танцует, сначала не могу разобрать деталей, но, когда начинаю привыкать к полумраку, замечаю одновременно мужчин и женщин, сверкающих загорелыми телами под неоновыми огнями.
Так вот что это за место.
- А где ты была? – Спрашивает Ричи, не отводя от Изабелы внимательного взгляда. – Твои концерты отменены, где пропадала, малышка?
- Не могу же я вечно работать. – Обмолвилась она слишком легко, почти играючи, скользя ладонями по его плечам, прежде чем пройти дальше.
Я машинально делаю шаг следом, но тут же спохватываюсь, собираясь уйти. Вот только Изабела была другого мнения.
Вдоль барной стойки сидят двое мужчин и девушка в платье, которую с трудом можно назвать одеждой, скорее натянутый на кожу блеск. Высокий бармен с жилетом и без рубашки, склоняется к Изабеле с широкой ухмылкой.
- Ну привет, звёздочка. Тебе как обычно? – Но тут же парень замолкает, бросив мимолётный взгляд в мою сторону, пока я присаживалась рядом с Изабелой.
- Нет. – Качает она головой, облокотившись на стойку и заводя тёмный локон за ухом. – Сегодня мне нужно просто напиться.
Она скользит пальцами по барной стойке, чуть подаваясь вперёд, ровно в тот момент, когда в клубе меняется ритм песни, перетекает в пространство волной низких нот, змеящимися синтезаторами, словно осознание самой большой тайны.
Бармен поставил перед нами двенадцать стопок, наливая разный алкоголь в каждые четыре стопки. Я с горечью вздохнула. Если для того, чтобы справятся с мыслями Изабеле нужен алкоголь, то я предпочту мучиться в собственном аду.
Но во всём этом месте, моё внимание привлёк мужчина, странно поглядывающий на нас. Он появляется из темноты, медленно, а музыка стала частью его тела. Минимально одежды на бронзовой коже, длинные светлые волосы, блеск пота на ключицах при каждом шаге.
Его взгляд цепляет Изабелу, а затем скользит по меня, и он приближается слишком близко, приближается так, что тепло его кожи ощущается даже сквозь одежду, не теряя ритма песни.
- Не сегодня, cariño. – Не меняясь в лице и кладя руку на накаченную грудь, плавно отталкивает его Изабела.
Перед нами, помимо алкоголя поставили разрезанный лайм и соль, что невольно морщусь, наблюдая за тем, как взяв дольку лайма, сыпет немного соли на ложбинку между пальцами. И сжав стекло, обхватывает губами край, опрокинув стакан и слизывает соль, а затем торопливо кладёт лайм в рот и слегка морщится.
А я, если честно, не знаю, что сильнее, ощущение, что воздух стал слишком тёплым, или, что вокруг происходит что-то, чего я не понимаю.
- Давай, я угощаю. – Смеясь, кривилась она, указывая на стопки.
- Воздержусь. – Натянуто отступаю я. – А что здесь ещё предлагают, кроме выпивки? – Задумалась я, вспоминая слова бармена.
Поперхнувшись кусочком лайма и прикрывая ладонью рот, едва сглатывает Изабела, и сморит на меня со странной тень ухмылки.
- Скажем так, тут своя атмосфера.
- Я это уже поняла. – Оглянулась я на бугая, стоящего у двери с руками перед собой.
Если бы я точно знала сколько времени прошло с того момента как Изабела начала уговаривать хоть немного выпить, может я бы продержалась чуть дольше. Путь к Раю для меня теперь заказан, особенно после сделанного с Тристаном. Так зачем сдерживаться?
На меня действовало сильнее скорее сама полумрачная атмосфера, временами вспыхивающая неоновыми цветам, отбивающая ритм сердца музыка. И только первая стопка сожгла голосовые связки, а дальше всё пошло легче.
Алкоголь проникает в кровь, растворяет границы межу телом и музыкой. Где-то в укромных закоулках сознания внутренний голос шепчет, что нельзя столько пить, что я до этого столько не пила и будет плохо, но разве я буду слушаться?
Стопки сменяются друг другом, Изабела смеётся, а я стараюсь угнаться за ней. Сцепив наши пальцы, тянет в центр танцпола, где было не так уж и много танцующих.
Все эти дни мысли давили на черепную коробку, цеплялись за сознание, душили, но сейчас, растворяясь в грохоте музыки, всё кажется таким пустым. Пока Изабела возвращается к барной стойке, чтобы восполнить запасы алкоголя, я снова и снова вспоминаю слова Тристана в машине и продолжая извиваться под музыку.
Задержка Изабелы меня насторожила, так что через мутную пелену присматриваюсь к ней, которая с кем-то разговаривает у барной стойки. Незнакомец явно сказала что-то обидно Изабеле, и та, треснув стопкой о стойку влепила громкую пощёчину парню, что я тут же протрезвела.