- Тристану лучше без меня! – Надрывным голосом прокричала она. – А без тебя тем более. Ты ведь монахиня! – Показательно вытянула она окровавленные руки. – Как ты можешь так просто…
- Молча! – Рявкнула я, подойдя ещё на шаг. – А ты права. – Вдруг она замерла, пока во взгляде помелькало тень удивления. – Я не нужна ему. Я никому не нужна. И я уйду, как только отплачу за услугу, – выдержала я недолгую паузу, – что помогла уйти из его жизни.
Слова повисают в воздухе, и, прежде чем она успела сказать хоть что-нибудь ещё я уже оказалась рядом, и схватив за космы дёргаю вниз. Голова глухо разбилась об пол. Достаточно, чтобы звёзды поплыли перед глазами. Но не настолько, чтобы потерять сознание. Изабела снова сорвалась в нашу сторону, но теперь я не стала её ограничивать. Она заботливо проверяла состояние Лораны.
Даже если я больше не буду в жизни Тристана, подвергать его опасности я не хочу. И найдя на тумбе телефон Лорану, небрежно снимаю блокировку её отпечатком, пока она полузакрытыми веками всматривалась в разные стороны. Он должен знать, что Лорана за его спиной переговаривалась с кем-то, кто явно с ним связан. Найдя последний номер, торопливо записываю его чернильно-синими цифрами на ладони.
- Да что с тобой?! – Вскрикнула Изабела, пригвоздив меня к месту. – Когда ты успела стать такой?
- Какой? – От стыда даже смотреть ей в глаза не могу. – Мстительной? – Всё же пройдясь по ним взглядом, я невольно скривилась. – Я слишком отдалилась от Бога.
Собираясь к выходу, меня отвлекло лёгкое шуршание за спиной. Изабела помогла Лоране привстать на локтях, и в полусне, она что-то сказала.
- Он старше всех ваших богов! – Резко встала она, но вместо того, чтобы добежать о меня, ударилась о стену, сползая вниз.
- Обратись в больницу. – Посмотрела я на Изабелу. – Признаки сотрясения на лицо.
Покидая её квартиру, я так и не смогла нормально спустится по ступеням.
Что я наделала? Напала на человека, довела его до серьёзных травм. Прикрыв лицо руками, стараюсь мгновенно вытереть выступающие слёзы. Я не должна была этого делать! Не должна была терять контроль! Как я посмела?
Я лишь хотела, чтобы он доверял мне. А в итоге становлюсь даже хуже Лораны. Она врёт, изворачивается. Уничтожала любые мои попытки подружится. Нет. Она не виновата, что я напала на неё. Только я в этом виновата. Только моя несдержанность и страх потерять того, кого полюбила.
Я одна виновата в том, что потеряла Тристана.
Нет! Хватит! Больше я к нему ни на шаг не приближусь. Из-за него я теряю себя. Торопливо покидая подъезд Лораны, до меня начали доходить мысли, которые были за потоком агрессии и злости. Мысленно повторив номер на руке, я застыла. Старше моего Бога?
Факты, от которых холод проникает глубже, чем утренний ветер. Я ведь уже нашла подтверждение того, что тот вампир, со странным именем, который звучит как ругательство, старше моего монастыря. Нет, он не может быть настолько стар, ведь… ведь даже вампиры его боятся. Александрия тому подтверждение. Но почему о нём никто не говорит?
Неужели весь мой мир, в котором до недавнего я жила, лишь ложь? Неужели Бога не существует?
Глава 34. Старше только смерть
Бог есть!
Твержу себе эти слова снова и снова. Пытаюсь вытеснить из головы любой признак подрыва веры. Вот только мысли трескаются и разбиваются огромными осколками.
Бог есть! А я слишком долго сижу на месте!
Но если он есть, то где? Куда он смотрит?
В комнате пахнет чем-то невыносимо острым, металлом, потом, моим ночным страхом. Хочу обратно. В монастырь. В прошлое, где ещё жива моя вера, в тишину молитв, в полумрак часовни, где свечи дрожат в ладонях сестры Рут. Хочу, чтобы кто-то привычным голосом произнёс: «Всё будет хорошо».
Но я не там. Я в квартире Элисон, где пару дней назад чуть не произошёл грех на столе. Где его руки держали меня так, как никто и никогда. В голове смыкаются два образа, Тристана и монастыря. Сёстры, стоящие в вечернем свете. Его губы на моих, и вкус крови. Раскаты колокола. И его низкий, шепчущий ругательства голос.
Прикусываю щёку, чувствую вкус меди. Господи, почему мне страшно? Почему я не могу вспомнить ни одной молитвы? Почему вера, которая всегда была внутри, трескается, как лёд под ногами?
Руки сжаты так, что костяшки белеют. И всё ещё дрожат.
Поднявшись с кровати, начинаю просто бродить по гостиной, пытаясь унять нарастающую дрожь. Столько грехов было сделано моими руками за столь краткий период. И я совершенно не знаю, как всё исправить.