Даже если он просто имел меня, я обязана рассказать ему о своих чувствах. Не буду же я мучится одна в этом аду. Ведь теперь на моих плечах нависла тень смерти, с именем, которое звучит как проклятье.
Протискиваясь среди толпы танцующих, в груди давило от ударов, в ушах стучит всё громче, перекрывая любую музыку. И большинство прилипли к барной стойке. Такого аншлага я раньше не видела. За всей этой толпой стала заметна летящая почти к потолку раскрытая бутылка. Элисон снова жонглирует?
Нужно найти Тристана, так что я немного потревожу её. Пробираясь сквозь толпу, и разглядев предмет воздыхания, я застыла. Сборище у барной стойки жмётся друг к другу, стаей голодных рыб в аквариуме. Люди, вампиры, не важно. Их внимание приковано к одному Тристану.
Он жонглирует бутылками так, будто родился с ними в руках. Свет прожекторов играет на стекле, разноцветные блики скользят по его коже, по обнажённым рукам, натянутым сухожилиями. Белая майка липнет к телу, пронзительно светится в неоновых бликах. Ловкость, контроль, свобода. Небрежная, искренняя улыбка, будто он действительно счастлив.
Он выглядит иначе. Не таким, каким я привыкла его видеть, холодным, отстранённым, с ленивой насмешкой на губах. Сейчас он настоящий. Живой.
Стою в темноте, в стороне, но, когда его взгляд цепляется за меня, будто крюк в ребро, всё рушится.
Бутылка выскальзывает из руки и стекло разлетается по плитке.
Толпа гудит, но не сразу. Сначала на мгновение повисает липкая тишина. Затем кто-то смеётся, кто-то шепчет, кто-то делает шаг назад. Люди отпрянули, потеряв интерес, а Тристан, исчезнув с места, появляется передо мной. Пальцы сжимаются вокруг моего запястье. Не ломают, но угрожают. Холод кожи против жара моей.
- Как ты тут оказалась? – Начал тащить он к выходу, через толпу расступающихся.
Влажный воздух улицы ударил по щекам, дверь за нами захлопнулась, и Тристан небрежно отослал внутрь охрану, стоявшую у входа. Больше никто не помешает.
- Ты почему снова тут? – В ушах гулко стучит кровь, отзываясь в подушечках пальцев, в горле, в рёбрах. Всё слишком быстро. Воздуха не хватает.
Злится за то, что я посмела вернуться после моего последнего вторжения? «Снова»? Да, снова. Та ночь, в которой у меня была кровь на руках, тогда он не мог меня видит, а вот Александрия очень легко бы ему донесла.
- Слышишь меня? – Легонько встряхнул он за плечи, вынуждая поднять глаза. – Что случилось?
- Прости, – опустила я голову. Слова слипаются, как карамель на языке. Я пришла не за этим. Я пришла… – Я не должна была тогда… – Его глаза вспыхивают чем-то, что сложно разобрать в полумраке.
- Не тогда, – прерывает он. – Сейчас. Как ты добралась?
Значит он не о том случае. Слова застревают в горле, потому что он уже наклоняется ближе, потому что его пальцы всё ещё горячие на моей коже, потому что если я сейчас скажу, если признаюсь, всё исчезнет.
- Что ты хочешь, Аура?
К чёрту. К чёрту страх. К чёрту осторожность. К чёрту этот мир. Взяв его руку, он медленно подаётся, наблюдая за каждым моим движением, подношу его пальцы к грудной клетке, давая ощутить удары сердца. Как когда-то сам также сделал, чтобы успокоить. И сейчас, этот жест тоже, только для моего покоя.
В какой-то момент он хотел убрать руку, но я удержала его. Если бы хотел по-настоящему, старался бы усерднее.
- Мне нужно сказать что-то важное. – Губы опять дрожат, а ледяная глыба в груди становилось только тяжелее и больше. Как я ему скажу всё то, о чём думала до этого? Как я ему скажу о встрече с Каем?
- И для этого тебе нужна моя рука? – Всё же вырвался он.
Меня начинает трясти сильнее, ноги подгибаются. Ему точно всё равно на меня. Теперь я это выяснила.
- Не нужна. – Не рискнув поднять голову, пробормотала я. – Кадалир просил передать, что ты копаешь не под тех. – Решила всё же использовать его настоящее имя и не рассыпаться в объяснениях кто, да что.
Ни за что ему не скажу о своих чувствах. Хочет держать меня на расстоянии вытянутой руки, пусть так и будет. Собираясь уйти, я тут же развернулась на пятках, но вдруг Тристан остановил меня, схватив за предплечье.
- Отпу... – только и успела я произнести оглянувшись.
Вот чёрт!
Излюбленный мной обсидиан стал рубиновым, к лицу будто проступали странные вены, которые даже в тусклом свете фонарей можно было разглядеть. Вена на шее вздулись и отчётливо пульсировала слишком быстро.
- Что ещё он сказал? Когда ты с ним виделась? – Начал засыпать он меня вопросами, так и не дав нормально ответить ни на один. – Аура, мать твою, отвечай. – Потянул он на себя, заставляя смотреть в эти пугающие глаза.