Почему я это делаю? Спрашивать себя о таком, всё равно, что учить носорога разговаривать. Опустошив корзину, медленно отступаю к монастырю. Спина кажется открытой, словно за мной следят из темноты леса, но я не оборачиваюсь.
Оказавшись в келье, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, позволяя тяжести этого дня окончательно добить. В воздухе кельи пахнет воском свечей, и в этом привычном запахе есть упокоение. Но в голове продолжает бушевать хаос.
Открываю молитвенник и, как будто назло себе, начинаю читать, но слова расплываются, превращаясь в пустые строчки. Мысли возвращают меня к тому, как пальцы касались его руки, скользили по коже, чуть задевая линии татуировки. В тот момент он смотрел на меня, будто знал больше, чем я могла себе представить.
Вспоминаю его слова, такие спокойные и насмешливые, но с каким-то странным оттенком усталости. Сегодня он должен уехать. Это было решено ещё тогда, когда мы встретились на рынке. Я не должна думать об этом. Но внутри всё сжимается. Комок застревает в горле, лишая дыхания. На миг кажется, что я снова слышу вой Бьёрна, и это воспоминание вплетается в картину, как мазок серой краски на белом холсте.
- Хватит, – шепчу я, захлопывая молитвенник.
Сажусь на кровать, уставившись в угол комнаты, но вижу только остатки тех мыслей, которые не дают покоя. Могу ли я жалеть о том, что не сказала ему больше? Но что я могла сказать? Как могла назвать свои чувства?
Внезапно раздаётся стук, и я вздрагиваю. Я была готова подойти к двери, но стук повторяется за ставнями окна, тихий, как будто стесняющийся потревожить тишину ночи. Но моё окно на втором этаже.
Тяжесть в груди сменяется леденящим ощущением, как будто вся кровь отхлынула к ногам. Я приближаюсь медленно, словно во сне, и делаю шаг ближе к окну.
Стою как вкопанная, уставившись на плотно задернутые шторы. Стук повторяется, глухой, настойчивый, сердце начинает бешено колотиться, с чистотой импульсов пульсара. Горло пересыхает, пальцы нервно теребят край рясы. Я не хочу проверять, кто там, но что-то сильнее страха тянет меня к окну.
Что, если это он?
Мыслям тесно в голове, страх смешивается с предвкушением, с каким-то странным, болезненным любопытством. Сглатываю, пытаясь избавиться от горького привкуса паники, но он лишь сильнее жжёт изнутри. Рука поднимается к шторам, и я ловлю себя на том, что почти не дышу.
Я боюсь его? Или боюсь узнать, что он сделает со мной? Что сделаю я?
Когда я осторожно открываю ставни, он уже стоит там, тёмный силуэт на фоне ночного неба. Недовольный взгляд пронзает холодностью и строгостью. Сразу чувствую себя маленькой и беспомощной.
- Открой долбанное окно, или я разобью его. – Раздался его приглушённый рык за стеклом.
Что делать? Всё тело бросает в дрожь от одного его голоса. Ладони вспотели, по спине пробежался ледяной пот. Становилось то жарко, то холодно, воздуха совсем не хватало. Что же делать?!
- Я в любом случае вытащу тебя из домика. Каким методом, выбирать тебе, вежливым, коим сейчас я пользуюсь, или грубым, и я просто влезу к тебе в комнату и заберу силой.
- О, я научу тебя вести себя с девушками. – На что раздаётся его сладковатый и ироничный смех.
Свеча на тумбе вспыхивает последний раз перед тем, как я её задуваю. Лёгкий и успокаивающий запах воска заполняет келью, поджимаю губы, стараясь подавить дрожь.
Открываю окно, петли слабо скрипят, а ночной воздух будто врывается внутрь с упрямством. Так и хочется спросить, но не осмеливаюсь. Высовываю ноги, и пятки тут же обдаёт ледяным ветром. Лес внизу кажется бесконечно глубоким, а монастырь за спиной бесконечно далеким.
Что я делаю? Сбегаю из монастыря. Сбегаю с ним. Он точно не человек, раз запомнил меня. Грудь сдавливает, мысли путаются, превращаясь в клубок, который не распутать.
- Как-то поздновато чему-то меня учить. – Тёплые руки обхватывают мои бёдра, и я дёргаюсь, не удержав тихого всхлипа. – Сиди смирно, мы не на земле, знаешь ли, – недовольно прошипел он.
Холод пронзает насквозь. Сжимаю руки перед собой, как в молитве, зажмуриваюсь, чувствуя, как его ладони с силой удерживают меня. На миг замолкает, но я слышу, как он перехватывает дыхание, как будто перед прыжком в воду.
И толчок.
Мир резко меняется. Воздух режет лицо, волосы спутываются, как будто каждый из них хочет улететь в свою сторону чуть не снеся вуаль с головы, и опора под ногами исчезает. Сердце на миг останавливается, но тут же колотится так яростно, что кажется, ещё чуть-чуть и оно вырвется.