- Мать-настоятельница, – мягко придержала я дверь рукой, – я не уйду, пока вы всё не объясните.
- Я не обязана тебе всё разжёвывать. Либо ты уходишь добровольно, либо накажу.
Нажим становился слабее, что позволило матери-настоятельницы всё же закрыть дверь. Но уйти я так и не смогла, решилась же… даже если понесу наказание. Присев рядом с дверью стала дожидаться, когда мать-настоятельница выйдет. Но так и не дождалась, попросту уснув на полу.
Открыла я глаза от лёгкого щелчка у моего уха. За окнами начало светать, и с трудом удавалось фокусировать зрение.
- Ты что, была тут всю ночь?
- Я же сказала, что не уйду. – Протирая сонные глаза, медленно начинаю вставать вместе с ней.
- Ну и упрямая же ты. – Скрестила мать-настоятельница руки на груди, притиснув Библию сильнее к груди. – Идём. Скоро утренняя молитва. – Потянула она в сторону лестницы.
- Мать-настоятельница, – решила я всё же стоять на своём, – пожалуйста. Я, можно сказать, последняя видела её живой. – Мать Агнес грубее взяла меня за локоть, начиная уволакивать в сторону выхода.
- Аура, послушай, даже если так, это проблемы монастыря. Сестра опрометчиво прикоснулась к книге, состав, который нам неизвестен и очень токсичен. – Торопливо спускались мы по ступеням. – Вот почему я так быстро отослала вас. Пожалуйста, – остановилась она на мгновение, развернув к себе лицом, – никому не говори о произошедшем. Ты ничего не видела, и ничего не знаешь.
- Но…
- Это всё, что я тебе скажу. Это и так много, так что больше не наглей. А если почувствуешь вину за ложь, ты знаешь, где исповедальня, где молельная, не маленькая уже.
Молитвы проходили в какой-то непонятной прострации. Я никак не могла сфокусироваться на словах в библии, и на тренировке результаты были не лучше, с трудом отвечала на удары, от чего нередко прилетало. Чёрные шорты до колен, набедренный ремень с пустым ножнами, облегающий тренировочный топ обнажал мускулистое, натренированное тело сестры Лидии.
Среди чётких линий чёрно-белой одежды для тренировок и однотонных лиц монахинь, мои блёкла-серые глаза и заметный румянец, щипающий щёки кажется почти кощунством, особенно по сравнению с моей почти что холоднокровной, и темноглазой противницей. Пока я выгляжу как слабачка, её тело напоминает пружину, готовую в любой момент к выбросу.
Наш бой слишком быстро закончился, я даже толком ответить не успела, как меня уложили на лопатки. Видимо ночь без сна даёт о себе знать.
Проходя мимо других монахинь, поздравляющих Лидию с очередной победой, я направилась вглубь монастыря, к душевым. По дороге встретившись с сестрой Рут, всё в той же черно-белой рясе она выглядит неестественно и необычно живо в строгих старых стенах монастыря. Тёмно-рыжие, кудри упрямо выбиваются из-под вуали, завиваясь мягкими локонами. Огромные зелёные глаза с искрой наблюдают за мной ожидая очередных комментариев, а россыпь веснушек на скулах и носу придают её лицу почти детскую непосредственность.
- Бой уже закончился? – Удивлённо уставилась она. – То есть… прости, я была там. – Смущённо почесала она затылок, начиная провожать к душевой.
- Да ничего.
- Ты хорошо справилась.
- Как сказать. – Лукаво усмехнулась я, приходясь свободным краем топа по шее. – Лидия одна из самых перспективных монахинь, немудрено, что её тренировки усилены благодаря наставнику из внешнего мира.
- Ой, прекрати. – Недовольно закатила глаза Рут. – Мы живём не в изоляции, так что не вижу смысла называть жизнь за воротами – внешним миром. – Замираю на месте, встретив недоумевающий вид сестры.
- Мы выходим за переделы монастыря только по назначению или при необходимости. Как ещё назвать мир за пределами ворот?
- Да, кстати. – Рут вдруг начала выуживать из кармана рясы письмо, передавая его мне.
- Это то же самое? – Но сестра мотнула головой. – Ну вот и кинь его в мусорку. – Собралась я войти в душевую, как Рут схватила меня за локоть.
- Твоя тётя пишет тебе каждый месяц. Она тебя не забыла, это уже что-то значит. Неужели даже спустя двенадцать лет ты так её и не простила? Аура, ты монахиня. Прощение наша обязанность перед Богом и людьми. Разве ты не готова отпустить прошлое?
- Готова. – Выдохнула я, протянув руку и слегка замазав конверт стекающим по телу потом. – Вера всё, что у меня осталось.
- Прочтёшь прямо сейчас? – Я неловко кивнула, сев прямо на каменный пол и начиная раскрывать конверт.
Такие знакомые, и уже почти забытые буквы предстали передо мной, но всё же я смогла прочесть содержимое письма: