- Не важно. – Вдруг он схватил меня за талию, прижав к своей груди. От внезапности я даже корзинку уронила. – Ну, пошли? – Собирался он двинутся с места, но я моментально оттолкнула его.
- Умерь пыл. – Ощутив свободу на талии, и удержавшись на ногах, делаю пару шагов назад. – Мне нужно вернутся и оставить корзинку. Наша повариха видела, как я выходила.
- И не сдала матушке? Удивительная преданность.
- Я когда-нибудь помою твой рот с мылом. – Потянулась я к корзинке, но тут же холодные пальцы обвили мою кисть на ручке.
- Неужели я чем-то обидел тебя, монашка? Что я такого сказал? – Голос становится таким ласковым и шепчущим, что я могла прямо тут и потеряться. – Разве за своё хорошее поведение я не заслужил награды?
- У тебя нет хорошего поведения. У тебя даже манер нет.
- Не будь у меня манер, я бы тут тебя и раздел. Особенно учитывая, какая хрупкая у тебя одежда. – Приблизился он настолько, что его шёпот коснулся моего уха. – Ладно уж. – Однозначно прочитав на моём лице насколько его действия некомфортные для меня, отошёл на пару шагов, вытащив изо пазухи какой-то плотно свёрнутый, бумажный пакет. – Тут одежда. Выйдем сегодня в город.
- Зачем? У меня своей одежды полно.
- Ага. Какой? Платьишки в пол, да юбочки? Не пойдёт. В таком виде быстро поймут кто ты, так что будь любезна, пока я не решил сам тебя переодеть.
Глава 11. Падшие не молятся
Разворачивая пакет уже в своей келье, я в принципе понимала, что это за одежда, но надевать штаны и чей-то батник так странно. Переодевание заняло не так много времени, как мне казалось. Но я была готова поверить, что пока я натягивала штаны, вселенная за моей спиной схлопнулась. Будучи уверенной, что ставни он не потревожит, пока я переодевалась, вытягиваю из оставленных под подушкой ножен кинжал, и в одном движении засовываю его в карман штанов.
Всё же хорошо, что сегодня я буду в штанах, будет удобнее прятать кинжал. А так, каждый раз, приподнимать рясу, чтобы выудить с набедренного ремня нож не очень удобно. Только собравшись к окну, меня всё же что-то дёрнуло остановиться, и взять из тумбочки библию.
Открыв ставни, я уже вижу его ботинки на моём подоконнике. Тристан сел на корточки, недовольно поглядывая на мою прикрытую платком голову.
- Сними. – Протянул он руку, из-за чего я машинально отпрянула.
- Ты что? Я не могу выйти из монастыря с неприкрытой головой. – Он глубоко вздохнул, устало опустив голову, и махнув мне рукой, чтобы я подошла ближе.
- Хватит и капюшона, – его голос звучит ровно, будто нечто само собой разумеющееся, медленно развязывает узел платка, позволяя волосам рассыпаться. Капюшон мягко ложится на голову, скрывая волосы, и я машинально складываю руки перед собой, как при молитве. – Вот. Уже лучше. Так хотя бы не похожа на монашку, – слова звучат с лёгкой иронией, но в этот момент я замечаю его улыбку.
Мягкий рассвет после долгой ночи. Тёплая, по-настоящему искренняя, расцветает на его губах, осветив всё вокруг невидимым светом. На его губах нет ни высокомерия, ни тени его сарказма, только неподдельная человеческая теплота, которая пробивается сквозь его холодный облик.
На миг кажется, что весь мир растворяется. Время останавливается, остаётся только это мимолётное, почти невозможное мгновение, за которым я готова пойти даже в Ад.
Тристан аккуратно взял меня на руки, заставив крепко стиснуть его торс, и зажмурившись мы вместе оттолкнулись от подоконника. Оказавшись на земле, продолжал тянуть за локоть, даже если я не сопротивлялась. Хоть на улице и темно, я прекрасно видела очертания монастыря, и силуэт того, в чьих руках моё дыхание.
Хватка стальная, горячая и пугающе близкая. Кажется, я перестала дышать от того, как его пальцы впивались в мой локоть, явно пытаясь оставить след. Я шла за ним, спотыкаясь на каждом втором шаге, и чувствовала, как его терпение таяло с каждой секундой.
Оказавшись за пределами монастыря, я снова приметила его черного зверя. Он торопливо открыл пассажирскую дверь, скорее всего ожидая, что я опять буду канючить. Но я так и не осмелилась противостоять ему, хватило того, как он поднял меня тогда на руки, и у меня подкосились ноги.
- Какая покладистая, – хмыкнул он, обойдя машину и сев за руль.
- Не думай, что это из-за тебя. – Складываю руки на коленях, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Знаешь, что такое настоящая покладистость?
- Опять. – Провёл он рукой по лицу, заводя машину.
- Это когда ты добровольно отказываешься от зла, даже если оно кажется заманчивым. Может, стоит попробовать? – Не слушая его, продолжила я, нащупав библию в кармане батника.