- Не зарекайся.
- Пока ты не скалишься, ты вполне милый.
Он медленно разворачивается. Внутренности проваливаются в бездну. В уголках губ вновь появляется ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.
Даже не успеваю заметить, как он оказывается передо мной. Крепкие руки ложатся на мои бёдра, и через секунду уже висну на его плече, как трофей, который он без лишних усилий унёс с поля битвы. Грудь прижимается к его спине, а я чувствую, как с каждым его шагом к дому ноги становятся ватными.
- Спустишь меня?
- Разумеется, – но он даже не думает останавливаться. Его ладонь скользит по моим ногам, заставляя прикусить язык, чтобы не выдать себя. – Чего притихла?
- Думаю. – Ставит на пол, а ноги всё равно подкашиваются, но я старательно делаю вид, что это не так.
- О чём? – Его аромат, смешанный с запахом свежего воздуха, стал таким ярким и в разы привлекательнее.
Сажусь на стул и скрещиваю руки на груди, пологая, что это может защитить.
- О том, что ты всё-таки свинтус.
- Ничего себе. – Выдал он, растерянно сделав небольшую паузу. Я осознаю, что мои слова довольно нетипичны как для монахини, но отказываться от них не собираюсь, и он это видимо уловил. – А ты липнешь, как будто давно не видела мужика. – Раздражённо выдохнул он.
Откидываю голову на бок, прищурившись.
- Да что ты можешь знать о любви?
- Я хоть слово сказал о любви? – Он наклоняется ближе, и моё дыхание застревает где-то в груди, отказываясь двигаться дальше. Его тень падает на моё лицо, холодная, но почему-то обжигающая сильнее огня. – Ты правда хочешь играть в такие игры со мной?
- Не понимаю о чём ты.
Губы касаются воздуха в миллиметре от моего уха, и мир вокруг растворяется. Всё, что я слышу, это кровь, бешено стучащая в ушах.
- А может ты просто боишься, что я выиграю.
Жар разгорается откуда-то изнутри, поднимаясь по коже, выжигая каждый дюйм, что оказывается в его власти. Я ни двигаюсь, буквально не могу. Тело каменеет, отзываясь на каждую искру, которую он оставляет на моей коже.
Тристан всё ещё слишком близко к моему лицу, и я точно знаю, он чувствует всё. Видит каждую дрожь, замечает, как мои пальцы медленно сжимаются в кулак, как я пытаюсь дышать ровнее, но лишь заглатываю воздух, будто это единственный способ не раствориться прямо здесь.
Медленное, обжигающее дыхание скользит вдоль моей шеи, и от этого кажется, что кожа вот-вот лопнет. Каждый миллиметр тела натянут, как струна, и мне даже страшно пошевелиться, будто одно движение разрушит этот хрупкий момент.
- Сдалась так быстро? – Его голос срывается в хрипе, касаясь кончиком носа линии моей челюсти.
Закрываю глаза, но от этого становится только хуже, мир вокруг сужается до этого крошечного пространства, его тень давит, оседая на плечах, как грех, который невозможно смыть.
- Ты слишком уверенный, – шепчу я, но голос предательски подрагивает, выдавая меня с потрохами.
- Потому что я знаю, как заканчиваются такие игры. – Его губы замирают в дюйме от моей кожи, и это невыносимо.
Я резко вдыхаю, а грудь с трудом подчиняется. Воздуха мало.
Он не двигается. Просто стоит, опираясь ладонью в спинку моего стула, и его тёплое тело нависает надо мной, отсекая всё остальное. Я почти чувствую, как напряжение стекает с его кожи, как электричество, которое вот-вот сорвётся в искру.
Провожу языком по пересохшим губам, но даже это движение кажется непристойным.
- Ты дрожишь. – Его голос становится ниже.
- Здесь холодно. – Голос выходит чуть громче шёпота, но я делаю вид, что уверена в себе.
Легко проводит пальцами по моему запястью, но этого достаточно, чтобы мои колени предательски подогнулись, скользит по внутренней стороне запястья, касаясь каждой жилки, и от этого дыхание сбивается окончательно.
- Почему ты меня не отталкиваешь, монашка? – Почти касается губами моего уха.
Вскидываю голову, будто бы это помогло, медленно переводя внимание с его губ в нахальной улыбке к тяжёлому, тёмному прищуру, с обещанием, от которого внутри всё опускается и горит одновременно.
Его ладонь всё ещё лежит на спинке моего стула, а каждый палец словно прожигает древесину. Слова застревают в горле комом, который невозможно проглотить. Не двигается, только чуть сильнее сжимает спинку стула, и кажется, что дерево готово треснуть.
Сердце скачет, пытается вырваться, а ладони предательски цепляются за край сиденья, будто это может меня спасти.
- Нет? – Он приподнимает бровь, склонив голову чуть на бок.
Дыхание касается моей щеки, и я замечаю, как взгляд скользит вниз, останавливаясь на моей шее чуть дольше, чем следовало бы.