- Ладно, хватит тебя пугать. – Он резко отстраняется, как будто разрубая натянутую струну.
Весь воздух вырывается из лёгких разом, плечи неизбежно обрушиваются. Небрежно запихнув руки в карманы штанов, будто ничего не было, Тристан стоит рядом.
- Отведу домой, липучка. – Его голос лёгкий, шутливый, как будто то, что только что произошло, моя выдумка.
Сталкиваюсь с его тёплым, но полным неприкрытой насмешки взором. Сердце опускается к пяткам. Словно кто-то невидимый сдёрнул покрывало с иконы, оставив её наполовину незавершённой. Но я не двигаюсь.
Пальцы всё ещё дрожат, и я слишком хорошо понимаю, что если бы он не отошёл сам, то я… я бы так и осталась сидеть, погружённая в этот липкий, обжигающий кокон его присутствия.
- Чего застыла? – Он чуть наклоняет голову, подобно чтению книги, уголки губ подрагивают. – Или так и будешь сидеть, пока я не утащу тебя на руках?
- Нет! – Резко встаю, цепляясь за край стола, потому что ноги, кажется, совсем меня не слушаются.
Он негромко смеётся, и этот звук застревает под рёбрами.
- И я не липучка. – Сердито надуваю губы, будто это поможет спрятать жар, полыхающий где-то в груди, застыв рядом со столом.
Вдруг Тристан замирает, и я слышу его усмешку.
- Как скажешь, монашка. – Голос становится чуть ниже, будто давит на меня с высоты, но всё же оглядывается, и на губах снова появляется эта проклятая ухмылка, протянув мне локоть.
Жаркий прилив катится по телу, срывая дыхание с губ, и я сглатываю, пытаясь прийти в себя. Он смотрит на меня слишком долго, слишком пристально.
Осторожно тянусь к его руке, и как только наши ладони соприкасаются, его запах ударяет в нос. Проклятие. Этот запах. Он размывает границы реальности, делая его единственной точкой, за которую я могу ухватиться.
Моё тело само собой приближается к нему, прижавшись грудью, нахожу его предплечье, цепляясь с таким отчаянием, будто это спасение. Мышцы напрягаются под лёгким нажимом моих ладоней.
Медленно веду пальцами вдоль руки, ощущая, как тепло поднимается по позвоночнику, как глупая улыбка расползается по моим губам, пока я скольжу по его бицепсу.
- Нравится? – Его голос звучит едва слышно, но я чувствую каждое слово так отчётливо, будто выжигает их прямо на моей коже.
Нравится? Ещё как. Настолько, что кажется, я вот-вот потеряю равновесие.
- Раз так, то хотя бы делай правильно. – Не успеваю понять, что происходит, как его пальцы обхватывают мою ладонь, направляя вниз, к пугающе близкому краю штанов. Грудь сдавливает удушливый комок из страха и стыда.
Моя попытка вырваться выглядит просто жалко, он легко удерживает меня, даже не напрягаясь. Его голос, хриплый и глубокий, петлёй обвивается вокруг моего сознания:
- Уже не так весело? – Тонкий намёк на угрозу в его голосе вызывает дрожь, пробирающую до костей.
- Я же просто проводила руками! – Слова срываются с губ, как слабая защита, но он отвечает саркастической ухмылкой, вздернув бровь.
- Ты в буквальном смысле пристаёшь.
В глазах на мгновение вспыхивает алый огонь, и это зрелище вырывает из меня стук зубов. Сердце бьётся в яростном ритме, как загнанная птица, и каждое мгновение с ним разряд молнии, оставляющий за собой горячие волны по телу, жар поднимается к лицу, руки невольно сжимаются в кулаки.
Он наклоняется ближе, почти касаясь меня, но неожиданно резко отстраняется, переключив внимание.
- Знаешь, в тебе есть что-то забавное. – Голос становится ледяным, и сарказм возвращается. – Но не настолько, чтобы продолжать.
Рука внезапно становится свободной, и я осознаю, что могу дышать. Тристан смотрит на меня с таким выражением, будто играет в свою игру, и я всего лишь её часть, а посвящать меня в правила не собирается.
- Пора возвращаться, – голос прозвучал низко, почти утробно, и, прежде чем я успела возразить, он обхватил мой локоть. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы выбора не осталось. Пальцы холодны, как ледяная вода, но кожа под ними будто вспыхнула.
Может как раз из-за моих рук он и постоянно тянет за собой, не позволяя прикоснутся?
- Не обязательно так грубо, – буркнула я, но он даже не замедляет шаг, выходя из дома.
- Хотел бы я быть грубым, ты бы уже была на моём плече, – тональность голоса на секунду повысилось, лёгким движением головы отметив моё присутствие. Уголки его губ поднимаются в ухмылке, которая больше похожа на оскал. – Расслабься, монашка, я всего лишь провожу тебя.
Пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не запутаться в собственных ногах. Дорога прямая, но каждый его шаг рядом сбивает с ритма. Холодный ночной ветер касается лица, слегка отрезвляя.
- Я всё хотела спросить, вспоминай тот случая, когда ты меня укусил, тебе всегда нужно пить кровь? То есть это потребность или привычка? – Неосознанно произношу я, и тут же кусаю себя за язык. А вдруг не ответит, или опять уйдёт в сарказм?