- Потребность. – Бросает он коротко, почти деловито, продолжая двигаться вперёд.
- Потребность. – Недовольно передразнила я. – А что вы чувствуете? Какие ощущения? Может особые жела... – нет, такое я не осмелюсь произнести, прикрыв рот рукой и нервно поглядывая на широкую спину.
Он замедляет шаг, оборачиваясь ко мне с выражением лукавого интереса. Обсидиан блестит углем в январской печи.
- Да, монашка. Дикое желание заткнуть тебе рот членом. Тебе не кажется, что ты начинаешь хотеть слишком много? Другие вопросы задавай, иначе…
- Что? – Пытаюсь вырывать руку, но он лишь крепче удерживает меня за локоть, легко, но так, что становится ясно: попытки бессмысленны. – Как ещё ты собираешься меня унизить?
- Тем, что я воплощу свои мысль в быль. – Игнорирует мой протест. Сглатываю, попытавшись отступить, но он всё ещё удерживает рядом. Только насилия мне не хватает! – Всё? Вопросы кончились? – И просто наблюдает, не делая лишних движений, и, возможно, именно это пугает больше всего.
Кажется, земля под ногами вдруг стала мягче, как воск, а каждый его шаг будто издаёт неслышный ритм, которому я подчиняюсь.
- И ты совершенно не считаешь себя плохим? – Попыталась я хоть как-то его поддеть, иначе ему слишком просто вывести меня из себя.
- Нет. – Немного расслабляет хватку, не торопясь отпустить продолжает путь.
Молча следую за ним пытаясь осмыслить каждое его слово, неужели он намеренно так общается, чтобы я боялась его? Или это всего лишь ширма? Нет, подобные ему не могут быть другими. Он жестокий, явно не имеющий моральный кодекс чудовище. Только так и нужно его воспринимать. Больше не позволю глупым мыслям о том, что он одинок заполнить мою голову. Больше не буду его жалеть. Его нельзя жалеть, а в том, что он одинок никто не виноват кроме него.
Вдруг он замедляет шаг, мельком оглядываясь по сторонам и одним жестом руки заставил меня затаится. В чём дело? Смотрит по сторонам, после чего снова грубо хватает меня за руку, продолжая путь стремительнее.
- Мне больно. – Попыталась я вырвать руку, когда он уже больнее сдавил локоть.
- Прости. – Моментально убрал он руку, на мгновение мне кажется, что он смотрит не на меня, а куда-то сквозь, в прошлое. – Идём. – Снова схватил за локоть. Он вообще не понимает намёков?
- А ты так и не рассказал какими ещё бывают вампиры. Мы ведь о вас практически ничего не знаем. Например, когда ты меня укусил, мне практически не было больно.
- Когда комар кусает больно? – Устало вздохнул Тристан.
Пройдя через скрипучую калитку, тучи разрываются, обнажая монастырь под хрупким серебряным светом луны. Массивные своды будто тянутся к небесам, и кажется, что время замерло, погребённое под грузом столетий.
- Так вы как комары? Значит после вашего укусу нужно облизывать рану, чтобы не чесалось? – Бросила я, отступив на шаг и вырвав руку прижала к груди, но он с видимым удовольствием наблюдает за моей реакцией.
- Не пойму, у тебя там чешется или что? – Оглянулся он. – Или хочешь, чтобы я почесал?
- Почему нельзя отвечать нормально? – Я стиснула зубы, глядя на него с раздражением, но он лишь ухмыльнулся, отступая дальше в тень, затягивая за собой.
- А почему нельзя от меня отстать? – Более хрипло произнёс, что я почти была готова бежать.
- Так ты же сам каждый вечер приходишь за мной. – Хотелось бы, чтобы голос звучал твёрже, но внутри всё дрожит. – Тебе придётся отвечать на мои вопросы, раз хочешь проводить время.
- Хорошо бы это работало в обе стороны, – он делает паузу, чуть поднимая уголки губ, но в этом жесте нет тепла.
- Но я же отвечаю на твои вопросы.
- И как будто бы искренне.
На мгновение между нами повисает тишина. Пытаюсь собрать мысли в кучу, а он, похоже, наслаждается моим замешательством. Слова застревают в горле, и я не нахожу что ответить. Его присутствие кажется невыносимо тяжёлым, но я не могу отойти, даже если внутри всё кричит, что нужно отступить.
Приближаясь к той стороне монастыря, где моя келья, я решилась задать свой последний вопрос. Не важно, ответит или нет, главное, вопрос прозвучит.
- Слушай, а ты участвовал во второй мировой? – Начала я, стараясь придать голосу лёгкость, чтобы избежать напряжения.
- А ты всё не угомонишься, – коротко бросил он, пытаясь закрыть тему на корню.
- Я слышала, как старики рассказывали каким, был мир до второй мировой, но я другой жизни не знаю. А ты живой свидетель истории. Разве тебе не хочется поделиться? – Пыталась вернуть разговор в прежнее русло, но от чего-то его хватка на моём локте окрепла.