- Чем? – Его голос прозвучал глухо, будто он говорил сам с собой. – Рассказать о боли? О голоде? О том, как мир горел дотла? Или о чудовищах, которые теперь кажутся лишь страшными сказками?
- Но мне казалось…
- Что война полна героизма? – Перебил он. В его голосе послышался сарказм. – Это грязь, кровь и страх. Никакого героизма.
- И тебе было страшно? – Я задала вопрос, прежде чем успела осознать, что произнесённое вслух может прозвучать оскорбительно.
- Только идиоту не бывает страшно. – Тихая усмешке без тепла, без иронии, она скорее грустная. – Хоть знаешь, почему войну так быстро замяли? – Между нами вспыхнул короткий, резкий контакт в тусклом сиянии звёзд, словно он искал во мне то, чего я не могла понять.
- Разве не потому, что люди и вампиры пришли к миру? – Непонимающе нахмурилась я.
- Да, и вампиры под давлением мира стали такими покладистыми. – Как-то без особой радости произнёс он. – Страх лучше дипломатии. – Меня передёрнуло от его тона. Хотелось спросить о чём он, но этого не требовалось. – Слухи опасная вещь, они живут дольше, чем те, кто их распускает. – Склонил он голову, будто оценивая, стоит ему рассказывать или нет. – Во времена второй мировой жил один вампир. Он и раньше имел плохую репутацию, но во время войны всё усугубилось. Ограничения отпали.
- Монстр. – Прошептала я, ощутив, как воспоминания пробираются сквозь глубины памяти.
Я застала странную напряжённость, взгляд на мгновение потемнел, брови нахмурились, поджатые губы и это недоверчиво выражение лица, от которой в животе возвращалась тяжесть. Кто он? Много лет назад какой-то вампир помогал нам, послушницам, перейти на новую ступень. Но разве это он?
- Некоторым историям лучше оставаться в прошлом, так что не задавай много вопросов.
На миг я замешкалась, а потом, сама не зная почему, протянула руку к его лицу. Но как только мои пальцы почти коснулись его щеки, он ловко перехватил мою руку.
Хватка точно такая же, как в детстве, и внезапно в голове вспыхнуло воспоминание как нас с сёстрами в детстве водили в Чертог. Холодное утро, чужой облик, но та же самая рука, что стала ковыряться в моих воспоминаниях. Я попытаюсь разглядеть лицо в памяти, но оно остаётся размытым, покрытый густым туманом.
Всё ещё держа мою руку, тут же заговорил, словно ничего не произошло:
- Забавно, как ты сочувствуешь тому, кого считала чудовищем. – Воспоминание, вспыхнувшее так внезапно, тут же ускользнуло, оставив лишь туман. – Ты ничего обо мне не знаешь.
- Я хочу узнать, – ответила я, чувствуя, как слова вырываются сами собой.
Он наклонился ближе, голос стал низким и обволакивающим, но в нём угадывалась острота насмешки:
- Думаешь, твоё сочувствие меня тронет?
Тристан больше ничего не сказал, уверенно обхватывает мою талию, и двигается так, словно ночная тьма для него не укрытие, а дом, движемся вверх, скользя по ночным теням. Резкий звук падающего кирпича заставляет меня зажмуриться. И всего лишь за мгновение, перед тем как он ухватился за подоконник, поднимает меня в воздух одним рывком, и на мгновение кажется, что я парю в невесомости.
Вспыхнувший страх сковывает движения, я дёрнулась и потеряла равновесие, так и не сумев вернуть контроль тела. Мир начинает размыто вращаться, гравитация тянет вниз. Сердце колотится, но я не успеваю даже вскрикнуть, всё поглощено пустотой.
Воздух свистит в ушах, и я понимаю, что лечу вниз. Но в последний момент, когда до земли остаются считанные миллиметры, крепкие руки обвивают моё тело, и я мягко приземляюсь на его грудь. Мы вместе катимся по земле, и его спина с глухим ударом врезается в ствол старого дерева, что ветви затрещали.
Уткнувшись носом в его шею, слышу тяжёлое, с трудом вырывающееся дыхание, смешанное с тёмной пряностью и едва уловимой дымкой кедры. Медленно открываю глаза, а его лицо так близко, что можно рассмотреть каждую черточку, и в нём нет ни капли сомнений, лишь слегка нахмуренные брови.
- Ну ты даёшь. – В голосе прозвучал тяжёлый хрип, от которого сердце сжалось. Прикрыв лицо, откидывает голову на ствол дерева. Его грудь всё ещё с тяжестью вздымается, пока мои руки на нём.
Опустив голову, поднимает руку, и в какой-то момент мне кажется, что он собрался коснуться моей щеки, однако в последний миг его пальцы лишь поправили мой капюшон. Теплое дыхание касается лица, вызывая странное покалывание по всему телу, машинально стискиваю его рубашку сильнее, зарывшись носом в грудь.
- Спасибо. – На гране истерики, промямлила я.
Рука всё ещё на моей голове, из-за чего я ещё сильнее чувствую себя неуклюжим дитём, вечно лезущий куда не просят. В меру отдышавшись, пытаюсь подняться, но его хватка становится чуть крепче, удерживая на месте. Ночь продолжает свой танец, и я понимаю, что этот миг единственное, что имеет значение.