- Ты знаешь лишь те слухи, которые я и пустила. Как, впрочем, и я о тебе знаю ровным счётом тоже самое. Мы сами создаём свою судьбу, и выбираем свою дорогу. Мои родители выбрали бросить меня.
- Они защищали твоего дядю. – Нахмурилась она.
- Как же. – Хмыкнула я. – Моего дядю обратили, и им пришлось убить его. – Вернув бамбуковый меч на место, я была готова к любому удару, готовилась к любой пакости, но не к тому, что Лидия крепко обнимет меня сзади, уткнувшись носом мне в плечо.
- Получается, они не умерли, когда пошли защищать его. – Хмыкнула Лидия, подняв голову. – Это случилось позже.
- Я не знаю, что с ними случилось. Они просто исчезли. И отцепись от меня! – Отошла я от неё. – Мы никогда не дружили. Не вижу смысла начинать.
Жаркий воздух летнего дня проникает в класс, плотной волной заполняя пространство между стенами. За деревянными жалюзи заливается пение птиц, и эти звуки кажется издевкой над моим настроением.
- Интересно, а где была той ночью наша сестра Аура? – Раздаётся скользкий, с лёгкой усмешкой голос сзади.
Кровь приливает к лицу, пальцы сжимаются так сильно, что ногти врезаются в ладони. Сердце бьётся, как колокол, гулко и яростно, готовое разнести грудь изнутри.
- Может, она ходила проверять, действительно ли вампиры такие пылкие, как говорят? – Смеётся другая, а в голосе слышится горькие нотки.
Они не прекращают. Слова, жестокие и бесстыдные, пронзают как тысячи острых игл. Моё дыхание становится рваным, грудь вздымается, а мир вокруг меркнет, сужаясь до их голосов.
- Может вам пора уже засунуть свои языки в жопу? – Обернулась я на сестёр, но голос всё равно звучал как-то сдавленно, пропитанный липким и жестоким стыдом.
- Какая нежная. – Хихикнула одна из них, когда я повернулась к учителю. – Наверное, её новый друг не такой уж и святоша? Или это ты теперь такая?
Я моментально встала изо парты, резко развернувшись и только когда замахнулась, поняла, что так делать нельзя. Но остановиться оказалось труднее, так что я с глухим стуком ударила о её стол. Тяжело дыша и смотря лишь на округлённые глаза сестёр, Рут крепко потянула обратно на место.
- Сестра Аура, всё в порядке? – Раздался голос учителя латинского с таким явным акцентом.
- Да. – Мыло улыбнулась я. – Простите, назойливая муха жужжала над ухом.
Проклятие! Я была готова сорваться на одну из своих сестёр. Но ничего, впереди ещё одна тренировка, и у меня будет время выместить всю злость.
- Боже, хватит. – Шипящий голос Рут раздаётся прямо над ухом, и на секунду мой гнев отступает, как волна, накатывающая и тут же откатывающаяся назад. – Вы все! – Голос звучит низко, холодно, и в этом ледяном спокойствии больше силы, чем в моём гневе. – Мы на уроке, давайте драться только на тренировках, ладно?
Я не двигаюсь, дыхание ещё прерывистое, но уже чуть медленнее. Слова Рут звучат, как дождь после знойного дня, тяжелые и очищающие.
- А ты, Аура, – слова обжигают, но я не отворачиваюсь, – можешь хотя бы раз промолчать и не опускаться до их уровня?
- Рут, я тебя люблю, но не собираюсь терпеть такие насмешки, так что я начну восстанавливать справедливость. – Гнев всё ещё пульсирует в жилах, и дабы хоть как-то успокоится, беру деревянную линейку и сжимаю древесину так сильно, что её гладкая поверхность впивается в кожу.
- А разве справедливо так бешено реагировать на невинное задирательство? – Рут сидит рядом, её голос ровный, но в нём сквозит упрёк. – На тренировках выбивай из них всё дерьмо.
Сгибаю линейку, ощущая, как она сопротивляется, и с резким движением бью Рут по щеке. Треск дерева разносится эхом по классу, как выстрел, но мало кто обращает внимание. Она не вздрагивает, лишь смотрит на меня с холодным спокойствием, массируя щёку.
- Как, по-твоему, следует ответить на то, что я только что сделала? – Спрашивает я, скрестив руки.
- Подставить другую щёку? – Её губы трогает заметная задорность, поворачиваясь ко мне другой стороной лица.
- Тогда я смогу сделать так.
Ещё один удар, линейка отзывается резким хлопком, на другой щеке появляется красная полоса. Рут всё ещё не моргает, и дабы не сбиться с настроя вкладываю ей в руку линейку.
- Чувство, которое ты испытала, и есть жажда справедливости, – проговорила я, оставляя линейку ей в руки, будто это не просто кусок дерева, а нечто священное и жду, что она ударит.
Я готова к ответу. Но вместо этого её пальцы, мягкие, почти осторожные, касаются моей щеки.
- А если предложить любовь вместо ненависти? – Её голос звучит тише, как будто она разговаривает не со мной, а с чем-то внутри себя.
Её прикосновение обжигает сильнее, чем любой удар Лидии на тренировке.