- Да, это приятнее. – Я беру её руку с линейкой в свою. – Но это не справедливо. – Бью себя по щеке. Один раз, второй. – Вот она справедливость.
В комнате становится слишком тихо. Только звук линейки, падающей на пол, разрезает это напряжение, заставляющие меня оглянутся на остальных сестёр и учителя, который застыл перед всем классом. Поджав губы, опускаю голову.
- Сестра Аура, – раздался тяжёлый голос учителя, – кажется вам не до древних языков. Хотите поговорить о справедливости?
- Нет. Простите, что прервала урок.
Когда все занятия кончились, мы должны были отправится на тренировку, вот только всю деятельность на день приостановили из-за прибывших священников. Зачастили они в последнее время.
Помимо того, что все занятия на день отменили, мы даже в город из-за этого не вышли. Знать бы ещё что за собрание такое важное, раз вся верхушка монастыря отсутствует.
Но несмотря на свободный график, мы всё же разделились по разным углам монастыря для уборки. Небольшая группа монахинь пошла в огород, я хотела пойти с ними, как-никак на свежем воздухе лучше, чем среди одиноких, каменных стен. Но Лидия отправила мыть полы.
Схватив швабру и метлу, я двинулась к дальнему углу монастыря. Рядом с залом совета, обычно царила тишина, но сегодня воздух был пропитан напряжением. Дверь оказалась приоткрыта, и, даже если я пыталась заткнуть уши мыслями, любопытство взяло верх.
- Вашингтон недоволен количеством убийств в Портленде, приписываемых вампирам, – грубый бас донёсся изнутри.
Я замерла, сердце заколотилось сильнее. Медленно и аккуратно начинаю подметать, двигаясь ближе к двери.
- А что прикажете нам делать, когда на руках девять обескровленных трупов? – Узнала я голос Кендры. Даже она здесь.
- Последние три случая не подтверждены, – голос матери Агнес прозвучал твёрдо, перебив настоятельницу. – Но сестра Кендра права. Почему вы до сих пор не поговорили с полицией? Узнайте, откуда столько тел.
- Не стоит всю ответственность перекладывать на полицию! – Встрял новый голос. Я сразу поняла, что это капитан полиции, он часто сопровождал нас на раздаче пищи бездомным. Но что он делает здесь?
- Полиция подтвердила: в штате сейчас не более десяти вампиров, – снова мужской голос, быстрый, тараторящий. Я его где-то слышала раньше, но вспомнить не могла. Подойдя ближе, я тихо прислонилась к двери, оставив метлу у стены. – И все они держатся в одном гнезде. Полагаю скоро они покинут наш штат.
Если всего вампиров в Портланде десять, знают ли они о Тристане? Или он один из этих десятерых?
- Хотелось бы добавить, – голос капитана полиции вновь привлёк моё внимание, – описание одной из монахинь тех насильников совпало. – Меня передёрнуло. Речь шла о моих показаниях, и я невольно задержала дыхание. – Правда по описанию совпал только один мужчина, но так как все трое были в одном месте… Хотелось бы сказать, что их будут судить, – продолжил он, – но, похоже, сама карма судила их. Тела найдены в том самом лесу. Обескровлены.
В груди всё сжалось.
- И как вы собираетесь это объяснить? – Вмешалась мать-настоятельница, её голос резанул по нервам. – Всего девять подтверждённых, обескровленных трупа в штате, где вампиры, если и бывают, то лишь проездом или туристами? Кто, по-вашему, виноват?
Собравшаяся тишина казалась ещё громче.
По-моему, я слишком много узнала. Схватив метлу, я уже собиралась покинуть крыло совета, но стоило обернуться с полным ведром в руке, со всего маху заехала ей по груди отца Габриэля, и тут же уронила её. Я фактически окатила его грязной водой.
Отец Габриэль раздражённо откинул мокрые пряди назад, приглаживая их ладонью, словно хотел стереть вместе с водой нарастающее беспокойство.
- И что мы тут забыли? – Скрестил он руки на груди.
- Я подметала. – Внимание задержалось на уже пустом ведре, и тут же добавила. – И мыла пол.
- Ну-ну. Давай посмотрим, что скажет мать Агнес на это. – Отец Габриэль грубо схватил меня за кисть, уволакивая внутрь зала совета.
Толкает массивные двери зала совета, и мы входим вместе с тяжёлым скрипом, оставляя за собой мокрые следы, напоминание о недавнем фарсе. Я едва успеваю поднять глаза, чтобы оказаться под тяжестью молчаливого неодобрения.
- Думаете, ей мало работы? – Глухо роняет Габриэль, сильнее сжав руку на моей кисти и пихнув в центр зала. – Подслушивала!
Тяжёлый прищур матери-настоятельницы впивается в меня, словно лезвие, но я молчу, чувствуя, как холодная ткань рясы липнет к коже.
- Это вовсе не так, мать-настоятельница! – Поспешила я защитить себя. – Мы хотели занять себя чем-то и начали уборку по всему монастырю. – Она бегло оценила мокрую одежду отца Габриэля.