- Вот и радуйся такой жизни, – мои слова звучат жалко даже для меня.
- Ага, – перебивает он резко, его грубость буквально обжигает кожу. – Только вот ты почему-то не выглядишь радостной. Или тебя больше бесит не моя жизнь, а то, что ты сама себе во всём отказываешь?
- Чушь, – огрызаюсь, но голос дрожит. – Я завещала своё бренное тело Господу, и не собираюсь думать о подобном, – выдавливаю из себя обжигающие губы слова.
- Думаю, тебе пора. – Неловко кашлянул он. Я была готова начать возражать, пока вампир не продолжил свою мысль. – Почти три часа.
- Как ты понял? – Я сильно отставала от его внезапно ускоренного шага, из-за чего вампир схватил мою кисть, заставляя следовать за ним. – Серьёзно. Как? Считал? – Но он лишь хмыкнул, положив мою руку на своё запястье, где я и нащупала часы.
Раньше он не носил часы. В течение всех этих дней Тристан не прекращал отбивать мои атаки и говорить о звёздах, об использование секстанта, об ориентации по созвездиям, и никогда не спешил возвращать меня в монастырь. А сегодня, впервые, когда мне удалось вытянуть из него что-то личное, почему-то решил поспешить?
Как бы то ни было, с ним время проходило быстрее. Две недели пролетели незаметно, осталось вытерпеть ещё две, и я смогу вернуться к деятельности монастыря, буду выходить в город с сёстрами, встречаться с детьми из детского дома. Этого мне не хватало больше всего.
Несмотря на то, что все игнорировали моё существование, я могла более свободно передвигаться по монастырю. Относительно свободно. В монастырскую библиотеку меня тоже не пускали.
Зато на кухню, благодаря поварихе с которой я подружилась ещё с детства, меня пускали по вечерам, чтобы навестить моего Бьёрна. И сегодняшний вечер не стал исключением. Раз никакой еды не остаётся, значит он всё же приходит сюда. Оставив всё нужное, я уже готовилась вернуться в монастырь, как из-за внезапного шороха за спиной я застыла, не решаясь обернутся.
Шаги были слишком лёгкие для волка, и слишком тяжёлые для какого-нибудь грызуна. Человек?
Тёплый воздух вечернего леса не оставлял мысли о Тристане, и я сжимаю пустую корзину так крепко, что пальцы немеют. Это ведь не может быть он. Ночь ещё не наступила, а значит пора возвращаться. Шаги по мягкой земле глушат все звуки, но вдруг в тишине я снова ловлю еле слышный шорох.
Мурашки пробегают по спине, останавливаюсь, с замиранием сердца прислушиваюсь и оборачиваюсь. Силуэт Тристана возникает из теней, как сама ночь, слишком внезапно, слишком близко.
Вдох срывается с губ, ноги подкашиваются, и я отступаю назад. Корзина падает из рук, а земля оказывается подо мной слишком стремительно. Пытаюсь зацепиться за что-то, но только впиваюсь ногтями в кору дерева. Боль пронзает пальцы, горячая и тёплая кровь начинает стекать по коже.
Выпрямляюсь, неловко слизывая с пальцев солёную кровь. Вкус металла накатывает волной на язык, и я с раздражением жмурюсь.
- Тебе прямо везёт. – Насмехаясь произнёс Тристан, медленно приближаясь.
Но я тут же вытянула руки вперёд, не позволяя ему перейти полосу света. Что если с ним на свету случится что-нибудь?
- Не стоит!
Весь он пугающе магнетический, смесь опасности и соблазна. Тёмные прядки взъерошены так, словно пальцы только что прошлись по ним, а широкие плечи скрыты лёгкой тканью длиной тёмной одежды, которая скорее выглядела как пальто. Он выглядит так, будто всегда готов к охоте, но на этот раз жертвой, кажется, оказываюсь я.
- Здесь ещё есть свет. Я…
- Волнуешься, монашка? – Его шаги почти беззвучны, но я чувствую их. С каждым шагом воздух сжимается, становится тяжёлым, как перед грозой.
Лицо озарилось тусклым малиновым светом заката. Неужели он совсем не боится света? А вампир ли он вообще?
- Покажи. – Потянулся он ко мне.
Испуганно убирая руку за спину и пытаясь скрыть свою неловкость.
- Всё хорошо, до завтра заживёт, – мямлю я, отступая на полшага, но пространство, в котором он движется, словно подчинено ему.
Склонив голову набок, недолго оценивает меня, затем, словно приняв решение, наклоняется и срывает у моих ног цветок.
- Давай так, – подносит растение к губам, проводит пальцами по стеблю, а затем, чуть надавив, вытягивает из него каплю прозрачного нектара, – я научу тебя одной хитрости, а ты покажешь. – Прокручивал он между пальцами хрупкий стебелёк.
Голос звучит слишком спокойно, но в голосе слышится отголосок недовольства.
- Подкупаешь меня цветком? – Почти скрестила я руки на груди, но кровоточащий палец мгновенно напомнил о себе.
- Позволь себе побыть ребёнком, и попробуй. – Протянул он цветок. – Никаких подвохов.