Но внезапно он отстраняется. Резко, будто срывает повязку с раны. Его глаза тёмные, как бездна, а губы искривлены.
Я замираю, губы горят, кожа всё ещё пульсирует от его прикосновения. Стыд накатывает волной, распирая грудь. Отворачиваюсь, пытаясь унять дрожь в руках.
- Дерьмо, – мой голос звучит глухо, едва я могу выговорить слово.
- Вот именно, – тон наполняется иронией, но в глубине проскальзывает нечто колкое, почти злое. – Не надо было этого делать. И забудем.
Не торопясь, заводит машину, тронувшись с места.
- Расслабься, Аура, – добавляет он с холодным, отстранённым сарказмом. – Я не кусаюсь после первого поцелуя. – Была бы только в этом проблема. – Говорил же, у меня недотрах.
Он вздыхает, чуть криво усмехается, а потом медленно протягивает руку и слегка дёргает за мой воротник, приглаживая складку на ткани. Медленный, небрежный жест.
- Может хватит так выражаться? – Тяжело вздыхаю, пытаюсь поправить одежду.
- Я тебя смущаю, монашка?
Глава 16. Первый
Проснувшись ещё до восхода, я просто расправила шторы и наблюдала за звёздным небом. Сегодня выходим в город, а значит есть причины радоваться. Начиная переодеваться, я не могла перестать подпевать под нос какую-то услышанную, въедливую мелодию. Вроде это не псалма, но вспоминать от куда именно знаю эту песню не хотелось, у меня слишком хорошее настроение, чтобы портить его.
Потянувшись к ручке двери я невольно замерла, и меня опять накрыло горячими волнами по всему телу. Но особенно жарко было на талии и на губах, я всё ещё ощущаю его привкус. Сглотнув, глубоко вдыхаю выбравшись наружу. Не стоит о нём думать! То, что произошло в машине ничего не значит. Это просто ошибка.
Каменная прохлада плиты с выбоинами под босыми ногами обычно успокаивает, но сегодня даже этот привычный ритуал не спасает. Пытаюсь сосредоточиться на работе, но мои руки дрожат, и корзинка с хлебом кажется невыносимо тяжёлой. Каждое движение даётся с трудом, а все мысли просто связывают меня по рукам и ногам.
Эти губы… Я тряхнула головой, но этот образ всплывает снова. Жгучий, резкий, настойчивый. Невольно вспоминаю его прикосновение, всё ещё обжигающие. Как он смеет оставаться в моей голове, когда я должна думать о святом?
Останавливаюсь, чтобы поправить перевёрнутую свечу, но её огонёк заставляет сердце болезненно сжаться. Тот жар, который он оставил во мне, не похож на тепло свечи. Это был пожирающий всё на своём пути огонь. Прикусываю губы, пытаясь стереть это воспоминание, его властные руки на моём теле. Он предстаёт передо мной в дымке памяти. Проклятие!
Стискиваю сильнее в руках ручку корзинки, будто бы это помогло вырвать из головы увиденное, услышанное… его губы. Вместо моих тщетных попыток, в голове продолжает звучать его низкий голос «Я тебя смущаю, монашка?». Проклятый вампир. Сглатываю, жаркая волна поднимается от груди к щекам.
Нужно сосредоточиться. Сосредоточиться. Но как, если я ощущаю его сладковатый запах, с горьковатыми нотами, словно грех? Даже собственный взгляд предаёт, единственное, что попадается на глаза красный клевер, невольно вспоминая как он, наклонив цветок к моим губам, показывал, как высасывать нектар. Тогда мне казалось, что это просто игра. Теперь этот привкус преследует меня. Как и его поцелуй.
Аура, хватит. Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Но внутренний голос тонет в гуле мыслей. Монахиня не должна хотеть этого. Я должна исповедаться. Но как я могу произнести это вслух, когда даже сейчас внутри всё кричит?
Чёртов вампир не только украл мой первый поцелуй, он украл мою волю и спокойствие. И это пугает больше всего.
Наконец вечером, уставшая, оказавшись в своей келье, я надеялась, что наваждение за день полный работ пройдёт. Но ничего не менялось. Даже усиливалось. Я буквально кожей ощущала его прикосновение, чувствовала его пальцы в моих волосах, и от этого сильнее щекотало живот и ниже.
Нет!
Я вскочила с постели, помчавшись в душевую. Надо принять холодный душ и с трезвой головой всё обмозговать.
Да если бы это помогло. От холодного душа я только сильнее представляла как Тристан крепко обнимает и согревает. Да сколько это может продолжаться?! Надо встретится с ним и объяснится. Это уже просто ненормально! Вернувшись в келью, расправляю шторы, открыв окно.
И это называется «объяснится»? Да я же банально ищу встречи с ним…
Узнав, что Тристан владеет клубом, который не так уж и далеко от Портланда, любые мысли о том, что он в любой момент может исчезнуть, улетучились. Владея таким бизнесом, разе не требуется быть всё время рядом?