- Не знаю. – Прикрываю лицо ладонями. – Я уже ничего не понимаю.
- Эй. – Рут сбавляет скорость, останавливая машину, рука мягко ложится мне на плечо. – Всё хорошо. – Она тянет к себе в короткие объятия, слегка покачивая, будто ребёнка убаюкивает. – Просто не думай об этом. – Её голос тёплый, почти домашний. – Это меня, знаешь ли, в монастырь отправили шибанутые родители, когда решили, что я «испорченная». А ты, по сравнению со мной, просто ангел. – Она смеётся, чуть отстраняясь. – Так хочешь услышать историю из первых источников? – Я молча киваю, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло. – Ну так вот, – Рут запускает двигатель, а улыбка становится шире. – У меня тогда был парень, ничего особенного, просто один из тех, кто умел красиво говорить. Я наивная была, что уж. Ну и думала, что родители ушли на всю ночь. Ага, размечталась. – Она качает головой, и я замечаю лёгкий румянец на её щеках. – Представь: в самый разгар дела они вваливаются в дом. Я даже не успела понять, что произошло, как мой парень уже летит вниз по лестнице, а мне читают лекцию о грехах.
- Боже. И из-за этого тебя отправили в монастырь?
- А ты что думала? – Рут коротко смеётся, но в её голосе слышится лёгкая горечь. В машине воцаряется напряжённая тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя.
- А как это было? – Голос охрип и стал тише, чем хотелось бы.
Рут бросает на меня быстрый взгляд, явно не ожидая такого вопроса. Её брови слегка приподнимаются, а уголки губ начинают подниматься в иронии.
- Ну, ничего себе поворот. Ты же вроде как клятвы давала, нет? – Она фыркает, но тут же появляется искорка заинтересованности. – Ладно, раз уж спросила…
Она на секунду замолкает, будто вспоминает, а потом слегка пожимает плечами.
- Это было... особенно. Нет, правда, первый раз такой, знаешь... живой. У тебя будто всё тело начинает говорить на каком-то странном языке. Кожа, дыхание, даже сердце, всё как будто становится частью какого-то ритма, который тебе совсем не подвластен. Это как... как петь без слов или слышать музыку внутри себя. Ты понимаешь, о чём я? – Она подмигивает, но я чувствую, что её слова идут откуда-то глубже.
Я не отвечаю, только отворачиваюсь к окну, чувствуя, как тёплое и одновременно тревожное поднимается внутри.
- Постой. Ты что, правда об этом спрашиваешь? – Её голос меняется, в нём появляется весёлый оттенок. – Так вот ты какая в глубине души. Я-то думала, что ты тут самая праведная из нас. А у тебя, оказывается, свои черти. – Она смеётся, и моментально щеки начинают гореть.
- Нет, я просто... – начинаю я, но она перебивает.
- Да ладно. Это нормально. Любопытство, знаешь ли, не грех. Ну, по крайней мере, не такой большой. – Улыбаясь добавляет: – Но, если вдруг решишь попробовать, дай знать. Я тебе лекцию прочту, чтобы всё прошло идеально.
Звонкий и лёгкий смех вызывает противоречивые эмоции. С одной стороны, её уверенность кажется заразительной, с другой что-то внутри шепчет, что такие разговоры испытание для меня.
Ночь приходит с обещанием сна, а он не приходит. Вместо него я лежу, смотрю в потолок и думаю о Тристане. Где он? Что с ним? Почему мне вообще есть до этого дело? Почему я чувствую себя ограбленной, брошенной, преданной и, хуже всего, жаждущей снова увидеть его?
Одной короткой встречи на почте мне мало. Он украл мой покой, мой сон, мой разум.
Разуверившись в спокойном сне, я решила проверить, что же всё-таки в посылке. С того момента как мы вернулись в монастырь я так и не осмелилась её открыть, а раз сон не идёт, то можно немного занять себя этим. Аккуратно раскрыв посылку кинжалом, и вытаскивая наполнитель, первое, что нахожу, банка с домашним вареньем. Точно! Тётя же любила варить малиновое варенье, привкус ностальгии.
Немного порывшись дальше, нашла маленькую коробочку с сухими травами, ромашка, мята, зверобой. Они пахнут летним, бескрайнем золотым полем, подсолнухами, простирающимися до самого горизонта. А на самом дне коробки я нашла книгу со сказками и баснями на русском, сразу за ним запечатанное письмо и мой альбом с фотографиями.
Раскрылся он с таким треском от которого холод пробирался по спине, сразу навевая старые воспоминания. Первая фотография была у красных стен и стройных башен, отражающихся в лужах после летнего дождя. Вид меня маленькой, в розовой куртке и вжимающая голову в плечи так позабавил на фоне Тульского Кремля. Следующая фотография сделана на фоне вечернего солнца через маленькое окна, блики, которые отражались от отполированного самовара, а мои родители с такой искренней улыбкой держали чашки.
Деревенский домик, с выцветшими синими наличниками на окнах, увитыми виноградной лозой. На крыльце сидит кошка, сонно жмурясь на утреннее солнце, а я смотрю на неё и глажу. Боже… сколько воспоминаний. Тут и бескрайне, золотое поле, а я с мамой с венцом из полевых цветов на голове, кривим лицо.