- Неважно. – Спешу отвернуться, лицо заливает краска, а сердце стучит до ужаса громко.
- О, нет, Аура, – перехватывает мой подбородок более грубо, заставляя присмотреться к лукаво искривлённым губам. – Это как раз очень важно.
Поджимаю губы, надеясь хоть как-то скрыть нарастающее смущение, но его пристальный взгляд делает это невозможным.
- Мне казалось я не захочу брать на себя такую ответственность. Вот только, – он склоняется ближе, и в голосе появляется почти театральное восхищение, – я готов взять ответственность за все твои первые разы.
Не успеваю понять, что происходит, как его губы касаются моих. Лёгкое прикосновение как трепет крыльев бабочки, от которого дыхание застревает в горле, а в груди вспыхивает нечто, напоминающее огонь.
Но он не останавливается, становится только требовательнее, горячее. Язык скользит по моим губам, выманивая ответ, которого я не могу сдерживать. Всё вокруг исчезает, прохладный вечер, мягкий шелест листвы, даже едва слышный звон монастырских колоколов. Есть только он, его вкус, его близость, его присутствие, которое заполняет каждую клеточку тела.
Когда его руки скользят к моим бёдрам, я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Легко поднимает, удерживая одной рукой, а второй скользит пальцами по моей спине. Тристан сильнее сжимает бедро, там, где набедренная повязка с кинжалом, а губы становятся всё жаднее, настойчивее, пока всё внутри ослепительно ярко не расцветает.
Но реальность внезапно бьёт ледяным порывом ветра. Что я делаю? Что он делает? Я почти с силой отстраняюсь, не сразу понимая, что ноги предательски подкашиваются. Удерживаюсь на ногах, обхватывая себя за плечи, как будто это поможет скрыться от него, от себя, от этого всепоглощающего жара.
- Ты… ты пользуешься моей неопытностью! – Голос звучит резко, но я чувствую, как дрожь выдаёт мою растерянность. – Ты знал… ты знал, что я не…
Он стоит напротив, не двигаясь, но даже от этого меня бросает в жар ещё сильнее.
- Не приближайся к монастырю! – Топнула я ногой и тут же сорвалась с места.
Закрыв дверь кельи, прислоняюсь к ней спиной, не в силах оторваться. Всё внутри горит и пульсирует. Лишь прикосновение его губ, краткое, но полное силы, оставило в душе глубокий след, как огонь на коже. Этот поцелуй поглотил меня целиком, как будто время и пространство исчезли, и остались только мы, он и я, заключенные в том моменте.
Сердце бьется как молот, и я не могу успокоиться. Слишком много эмоций, слишком много страха и желания. Я всё ещё чувствую его горячее дыхание на коже, как оно касалось меня, и теперь, оставшись одна, ловлю тот самый запах его тела, который остался на мне, как туман.
Но сейчас, когда тишина вокруг обвивает, его тепло исчезает, а холодность одиночества пробирается внутрь. Странное чувство. Не могу понять, что со мной происходит. Это не просто желание, а будто частичка его проникла в меня, оставив в душе шрамы, которые невозможно залечить.
Дыхание по-прежнему сбивчиво. Я снова и снова прокручиваю этот момент в голове, повторяю в памяти его прикосновения. Всё, что было до этого, кажется далеким и ничтожным. Слишком много огня. Губы дрожат от той жгучей сладости, и ужасаюсь от того, как сильно меня это захватило.
Почему это так? Почему я не могу быть спокойной? Я не могу избавиться от чувства, будто он заполнил меня, оставляя свою метку прямо на сердце. Это не просто поцелуй. Это крушение всего, что я знала.
Стук в окно заставил сердце замереть и затаить дыхание. Я не могу. Не могу. Не могу…
И всё же ноги несут в сторону окна, остановившись в шаге от подоконника.
- Аура, пожалуйста. – Низкий голос скользит по коже, обволакивая с каждым мгновением в одиночестве. – Я не должен был этого делать, знаю. Открой окно, надо поговорить.
Нерешительно протягиваю руку к засову, аккуратно открывая ставни, а затем и окно.
- Тристан, я неспроста просила не приближаться к монастырю. – Сглатываю и наконец вижу его недоумение. – У нас уже две недели квартируется отряд охотников. Не уверена, что они разбираются кто и какой вампир. Пожалуйста, уходи. Тебе опасно тут находится.
- Я знаю, – присел он удобнее. – Просто хотел сказать не принимать тот поцелуй на свой счёт. Сейчас есть небольшие проблемы, и я никак не могу с ними разобраться. А секс всегда позволял очистить голову.
Как же наивно я полагала, что нравлюсь ему. А он просто ищет способ разрядки.
- И что мешает найти девушка на ночь? Ты же этим хвастался. – Ехидно проворчала я.
- Желание. – Выдохнул он сквозь зубы. – Особенно когда единственная, кто вызывает его, просит держаться подальше.
Я замерла. Он не просто признался в этом, а знал, что я пойму. Знал и всё равно сказал. Без привычных насмешек, без завуалированной злости. Он мог бы выбрать любую. Он должен был выбрать любую, красивее, проще, доступнее. Тех, кто не ставит условий.