Каждая открытая часть кожи кажется уязвимой. Когда я выпрямляюсь и не пытаюсь стянуть подол ниже, Александрия оценивает меня как сканер.
Бросаю взгляд на зеркало и понимаю, что сбежать мне некуда. Платье, которое на вешалке казалось приличным, оказалось предательски коротким, прилипая к телу, словно вторая кожа. Тонкие бретели почти не держатся на плечах, сползая от малейшего движения и обнажая шрам на плече который я тщетно пыталась скрыть волосами. Линия декольте уходит слишком низко, подчёркивая грудь. Бёдра выглядят ещё шире, а разрез на подоле делает шаги почти невозможными.
- Ну как? Сойдёт? – Спрашиваю, оттягивая ткань вниз, надеясь прикрыть хотя бы ещё дюйм ног.
- Сойдёт, – протягивает она, как будто это не похвала, а команда.
Среди кучи разбросанных коробок в углу, она достаёт одну из середины и слегка тряхнув её и удостоверившись, что внутри всё есть, подходит ближе и вручает мне коробку с туфлями. Они заметно изношены, но на мою ногу должны налезть.
И пока я примеряла туфли, Александрия стала укладывать мои локоны, открывая грудь. Но я упорно возвращала их на место. Затем хватает меня за руку, не оставляя времени на протесты.
- Теперь идём.
Музыка из зала пробивается через стены, глухой гул вибрирует в воздухе. А я, тащимая Александрией, чувствую себя не человеком, а экспонатом на витрине.
Через тот же узкий коридор мы оказались внутри клуба, Александрия ещё какое-то время рассматривала посетителей, после чего вновь потянула за собой, скрывая меня за спиной перед кем-то. Чёртовы каблуки с трудом подавались, но кое-как мне удалось удержаться на ногах и с позором не свалится на пятую точку.
Пока она обговаривала, что-то с Тристаном, я рассматривала обстановку. Толпа всё ещё веселится, и все они выглядят так беззаботно, что я им немного завидую.
К какой-то момент я уже хотела нырнуть к Тристану, но Александрия задержала на месте, продолжая с ним общаться. Проклятье, чувствую себя дитём, которому не разрешили слушать разговоры старших.
Но вот Александрия наконец отошла в сторону. Тристан времени явно не терял, он тоже переоделся из обычной серой футболке в чертовски подходящий ему чёрный костюм без пиджака. Закатанные рукава оставляют открытыми пару звеньев татуировки и длинные пальцы, движения которых непринуждённо подчиняют пространство вокруг него, а линии вен на его предплечьях выступали, как тонкие тени. Он медленно оборачивается на нас всем телом, и движется с такой медленностью, как кадр из фильма.
Пурпурные и синие огни пляшут по его коже, подчеркивая резкие линии скул и тот угол подбородка, который кажется выточенным из мрамора. Тонкая ткань чёрной рубашки, почти полупрозрачная под этим светом, тень от ламп пробегает по каждой жилке, что проступает на шее.
Свет от клубных ламп мигает на его чёрных брюках, идеально сидящих, словно они шиты по его прихоти. Ткань натянута на его бедрах так, что я ощущаю себя не на своём месте, даже не пытаясь вглядеться. Тонкая линия ремня акцентирует его талию, странно, что я её вообще заметила, и он чуть наклоняется, чтобы сказать что-то Александрий. Голос у него низкий, почти как рык, перекрывающий шум музыки, но каждое слово будто касается кожи.
Один из неоновых лучей на секунду замирает на его взъерошенных волосах, Тристан выглядит так, будто только что вышел из спальни, где оставил за собой хаос. Блестят, как мокрый шелк. И этот взгляд… Его глаза светятся в клубной полутьме, не неоном, а своим собственным холодным огнём. Мельком смотрит на меня, но кажется, что он уже изучил меня до молекул.
- Уже лучше. – Шепнул он на ухо, обводя мою талии рукой и приближая к барной стойке.
- Зачем это было нужно? – На секунду расправила я руки и тут же, с непривычки, отпустила их, да так что ладонь шлёпнулись о бёдра.
- В прошлый раз я получил слишком много вопросов о «монашке», которая пришла со мной. – Я моментально приобняла себя за плечи, начиная разглядывать толпу. Какие могут возникать вопросы по моему поводу? Почему? Как? Какими силами это возможно? Пока Тристан не прикоснулся к моей кисти с мягким нажимом, заставив расправить плечи. – Это, если что, такое выражение. Монашек называют не только тех, кто ходит в рясе.
- Я беспокоюсь не об этом. – Но решится рассказать ему о моём «таланте»… да уж скорее проклятье, я так и не смогла. – Так может не стоило приходить в клуб? – Присела я на стул с длинной ножкой, неловко крутанувшись в его сторону. Тристан тут же поймал меня за плечи.
- Помнишь, я говорил, что есть некоторые проблемы? – Коротко киваю. – Эти самые проблемы требуют моего присутствия в клубе. Может по мне и не скажешь, но я слишком занятой человек, чтобы пропадать каждую ночь. – Я невольно хмурюсь от его слов, учитывая, что последние два месяца мы почти каждую ночь видимся.