- Тристан привёл, – отвечаю уклончиво.
Элисон вскидывает брови.
- Он редко кого-то приводит. Ты работаешь на него?
- Что? – Я моргаю, немного озадаченная вопросом. – Нет, конечно.
- Значит, ещё нет, – добавляет она, ставя пустой шейкер на стойку.
- Что ты имеешь в виду? – Слегка хмурюсь, пытаясь уловить нить смысла.
Элисон пожимает плечами, наливая сок в бокал с лёгким налётом скуки в движении, отпив глоток.
- Да ничего особенного. Просто Тристан умеет заботиться о тех, кто работает на него. Редкое качество для людей в его положении. Особенно для таких, как он.
- Хочешь сказать ты?
- Человек? – Она усмехается, видимо, замечая мои вскинутые в удивление брови. – Да. Местные думают, что это странно, но зарплата здесь неплохая, а я не нашла бы ничего лучше. А ещё тут безопаснее, чем в любом другом месте, где я могла бы работать.
Пытаюсь осмыслить её слова, но, прежде чем успеваю спросить ещё, Элисон оборачивается к посетителям, принимая заказ и нарезая разные фрукты.
Стоило мне попытаться продолжить разговор, как к барной стойке привалился тот самый мужчина, который при мне нарушил правила клуба… Как его там? Калеб кажется. Непринуждённость тут же исчезла с моих губ, ведь он так откровенно пялился, что я ощущала себя просто голой.
- Говоришь, Тристан забоится о своих работниках? – Привлёк он внимание Элисон, что даже она на секунду замешкалась. Нас с ней отличает лишь то, что в ней можно разглядеть угрозу, а во мне овечку. – Знаешь, – нагло толкнул он меня в плечо, – он принимает на работу так же, как и на порно-кастинг.
Толпа вокруг гудит гигантским осиновым гнездом, музыка ломится из колонок, заставляя вибрировать воздух, но весь этот шум, кажется, стягивается в тугой узел вокруг нас, когда он снова открывает рот.
- Да брось, Элисон, – его голос, как скрежет металла по стеклу, гулкий и слишком громкий, даже сквозь музыку. – Тристан не заботится, он просто имеет. Всех, кого видит, – оскалился он, обнажая зубы, грязные слова капают с губ обжигая кислотностью. – А ты, девочка, – оборачивается ко мне, – наверняка уже прошла этот кастинг.
Я резко выпрямляюсь, пальцы сами сжимают бокал так, что тот почти выскальзывает. Элисон открывает рот, но он не даёт ей вставить и слова.
- Хорошо он тебя обработал, а, Элисон? Или у тебя это с первого раза получилось?
- Мне хватает ума и обаяния с первого раза справляться с тем, что вам, похоже, и за всю вечность не удавалось.
Элисон вздёргивает подбородок, её лицо становится как каменная маска. Стараюсь дышать ровно, но внутри всё сжимается. Я ищу Тристана, почти молюсь, чтобы он появился.
- Знаешь, девочка, – не унимался Калеб, облизывая пересохшие губы, – его не просто так называют предателем. Это его клеймо.
- Вам виднее, раз он вас так радушно встречает в клубе. – Горделиво сдёрнув подбородок я прямо чувствовала себя победительницей в этом споре. Ведь мне удалось поставить его на место.
Удалось же?
- Думаешь, не клеймо? – Снова толкает меня, и его рука на мгновение остаётся на моём плече, горячая, как раскалённое железо. – Да он просто метит таких, как ты, как скот, чтобы знать, кто из вас следующий! Метит клеймом предателя.
Тон меняется, голос становится тягучим, будто патока, на мгновение всё начинает плыть, и я понимаю, что он пытается управлять мной. Глубоко вздыхаю, пытаясь вернуть себе прежнее сердцебиение.
- А теперь назови Тристана предателем и пошли со мной.
- Предатель лишь тот, кто имеет наглость нарушать правила в чужом доме.
Внезапный удар выбил всю смелость из меня. Голова летит вперёд, успеваю поднять руку, но лоб всё равно встречается с предплечьем, ощутимо поцарапавшись о стеклянную стойки. Боль отдаётся тупым гудением, но я не теряю равновесия. Всё внутри меня взрывается, кое-как зацепившись за край стойки.
- Охотница, да? – Почти рычит, лицо перекошено гневным огнём. Я не сразу замечаю, как музыка в клубе притихла. – Только взгляните! Предатель умрёт всё тем же предателем! Тристан привёл сюда дерьмо-охотников!
Мир вокруг будто замедляется. Глаза толпы, как блестящие монеты, обращены к нам, но никто не двигается. Музыка звучит где-то вдали, приглушённая, как шум в ушах после удара.
Рукоятка ножа блестит на стойке перед Элисон, в свете неоновых огней, будто подмигивает. Я хватаю его прежде, чем успеваю подумать и со всей силы втыкаю нож в его руку, пробив плоть, кость и стеклянную поверхность, пригвоздив Калеба к стойке. Горячая струйка крови прокатилась вниз по виску.
Крик режет гул толпы, как ножницы по ткани. Лицо кривится в гримасе боли. Люди вокруг пятятся, пространство вокруг нас растягивается как воронка. Мир замирает, и даже музыка кажется тише, предгрозовая пауза повисает в воздухе, и каждый боится нарушить её.