- Кто я такая волновать вас не должно. – Сглатываю. Я умею за себя постоять! Я должна за себя постоять. – Нападать и выкрикивать гадости это пожалуйста, а как самому оказаться в такой атмосфере, неудобно?
Но в следующую же секунду он вынул нож из руки и заносит руку для удара. Не успеваю даже вздохнуть, лишь прикрыть лицо руками. Но кулак так и не достигает цели. Передо мной возникает Тристан, как будто вынырнувший из теней, перехватывая удар с силой, от которой по барной стойке пробегает дрожь.
Вижу только его напряжённую как натянутый канат спину. В клубе становится слишком тихо, все замерли, перестав дышать. Даже музыка, казалось, полностью стихает, оставляя только монотонное биение низких басов, которые резонируют где-то внутри меня.
- Попробуй ещё раз, – с насмешкой предлагает Тристан, голос низкий, с тихой угрозой, которая проникает под кожу, как холодный ветер.
Калеб пытается вывернуться, но охрана тут же подлетает, словно невидимые волки, ловко заламывая ему руки. Хруст кости разрывает вязкое напряжение. Он орёт, но никто не двигается, все боятся оказаться следующими.
- Был предателем, им и сдохнешь! – Орёт он, когда охрана укладывает его лицом в бар. – Кто ведёт в свой клуб охотников?!
Тристан мельком оглянулся на меня, а потом медленно поворачивает голову к нему, и я не могу видеть его лица, но по тому, как слегка дёргаются плечи, я понимаю, что он в бешенстве.
- Мой клуб нейтральная территория, весь совет подписал этот договор. Видимо придётся пересмотреть некоторые условия касаемо твоего клана. – Произносит он, всё так же спокойно, но в голосе кроется что-то, от чего у меня мурашки по спине.
Тристан резко дергает Калеба за шиворот, поднимая его с такой лёгкостью, как будто тот весит не больше куклы. И в следующую секунду с грохотом кладёт его всем телом на барную стойку. Я вздрагиваю, а стоявшие вокруг люди инстинктивно отступают назад, освобождая пространство.
- Меня задолбали твои выходки. Отныне твой клан вне законов. И я позабочусь о том, чтобы ты и твои люди попали в список охотников. – Почти шепчет он, прежде чем нанести сокрушительный удар локтем, выбивая несколько передних зубов вместе с клыками. – Вали пока сам Совет не открыл на тебя охоту.
Голос звучит тихо, но разносится по залу как гром. Калеб пытается пробормотать слова сквозь кровь и стон, но Тристан даже не смотрит на него, жестом давая охране приказ выволочь его прочь. И пока музыка возвращала свой прежний ритм, Тристан аккуратно взял меня за руку, приобняв за плечи и ведя к двери, рядом с которой был тот самый чёрный вход.
Мы спускаемся по узкому лестничному пролёту, где стены обшиты чёрным деревом, а ступени выдают глубокий скрип под ногами. Чем ниже мы спускаемся, тем меньше ощущается связь с внешним миром. Здесь всё замедляется: звуки становятся глуше, воздух плотнее. Пространство освещают синие лампы, но сквозь стекающую по лбу и виску кровь мир распадается на два цвета, холодный синий и пульсирующий красный.
Мысли прерываются под ровное звучание щелчка замка, Тристан толкнул массивную дверь и у меня перехватило дыхание. Открывшаяся спальня передо мной неожиданно просторна, словно скрытый под землёй мир, в котором всё обустроено с пугающей точностью.
Пол покрыт гладким, тёмным камнем. Стены обшиты той же древесиной, что и лестничный пролёт, но здесь она кажется живой, текстура напоминает волны, застывшие в движении. По периметру мягко струится свет, а его источники спрятаны так ловко, что они лишь подчеркивают очертания пространства.
Кровать Тристана расположена в центре, возвышаясь на платформе. Кажется островом посреди тёмного моря комнаты. Спинка кровати изогнутая, с элементами резьбы. По обе стороны от неё стоят низкие тумбы, на одной из которых покоится небольшая свеча в металлической подставке, зажжённая, и приятно пахнувшая, почти догорающая.
Слева высокий стеллаж, заполненный книгами, их корешки пестрят тиснением, от золота до тёмной кожи. Между полками спрятаны различные безделушки, от старинных часов до непонятных стеклянных сфер. Справа небольшой стол с простеньким стулом, и раскиданные бумаги. Чуть дальше массивный шкаф, дверцы которого отражают мягкий свет, словно зеркало, только немного потускневшее от времени.
В комнате пахнет ванильной пряностью, дымным ладаном и тёплым мускатом, словно воздух ещё хранит эхо догорающего костра. Здесь всё кажется странно интимным, но не душным. Просторная, удобная, даже изысканная спальня будто создана, чтобы человек чувствовал себя здесь затерянным, но защищённым.