- Садись, – указал он на кровать, но я так и не осмелилась, подойдя к столу и присев за ним, наблюдая как он что-то ищет между стеллажами.
Обернувшись ко мне всем телом с маленькой сумочкой в руке, он находит меня за столом, тяжело вздохнув и присев на кровать. Раскрыв сумочку, начинает вынимать вату и разные баночки с чем-то внутри, разглядеть надпись мне так и не удалось.
- Подойди, пожалуйста, там только один стул.
- Л-ладно. – Сглатываю, робко поднимаясь и снова оттягивая подол по ниже.
Присев напротив него он намокает вату из одной бутылочки, после чего подносит к моему виску.
- Будет слегка щипать. – Я кивнула, но так и не придала значения, когда он начал протирать окровавленный висок и все остатки крови. – Не больно?
- Нет. Я же тренируюсь.
- Не чувствовать боль? – Остановил и придержал вату на моём виске.
- Я имела в виду, что на тренировках я часто ранилась, так что это не так уж и больно.
Тристан сосредоточенно вытирает кровь с моего лица, ватный диск скользит по коже как лёгкое дуновение ветра, и я невольно слежу за его руками. В комнате тихо, только редкий треск свечей разрывает тишину. Голова гудит, мысли путаются, как зацепившиеся за ветви листья.
- А ты бы хотел... – слова срываются с губ прежде, чем успеваю их остановить. Запинаюсь, пытаюсь уговорить себя не продолжать, но уже слишком поздно, – хотел бы снова укусить меня?
Тристан замирает, бросает на меня взгляд, полный того насмешливого спокойствия, которое всегда выводит из равновесия.
- Да ты, монашка, видать, сильно головой ударилась. – Он задорно ухмыляется, вытаскивая пластырь из аптечки.
- Я в смысле, что… мне просто интересно, почему ты так равнодушен к крови, – поспешно оправдываюсь, но голос звучит слишком быстро, слишком нервно.
- Я же не дикарь. – Убирает с моего лица прядь, пальцы касаются кожи, оставляя за собой ощущение электричества. – Умею держать себя в руках.
Мир начинает кружиться, как если бы мы вдруг оказались в эпицентре невидимого танца. На каком-то странном, необъяснимом порыве я тянусь к его губам. Он ловко придерживает меня за плечи, останавливая движение.
- Это что сейчас было? – В его голосе звучит не злость, а скорее удивление, смешанное с долей раздражения.
- Может… это единственное правильное решение за последнее время, – бормочу я, убирая в сторону аптечку и двигаясь ближе.
Тристан прищуривается, явно пытается разобрать мои намерения, но вместо этого лишь сухо фыркает.
- Тебя, что, Элисон до невменоза напоила, или как? – Спрашивает он, отступая на полшага.
- В смысле? – Тонкая струйка холодного осознания проникает в сознание, но я всё ещё не понимаю, что он имеет в виду. Думаю, я и не хочу понимать.
- «Кровавая Мэри». – Он говорит это как приговор. – Ты в курсе, что она с водкой?
Я моргаю, пытаясь осмыслить услышанное.
- Алкогольный?! – Я резко поднимаюсь, но каблук подворачивается, и я плюхаюсь обратно на кровать, прикрывая лицо руками. – Господи… меня клеймить за такое надо.
- Да брось, монашка, – он хмыкает, собирая аптечку. – Грешник как я точно не стоит твоих сожалений. Так что, пока не протрезвеешь, даже дотрагиваться до меня не смей.
- Ты всегда такой жестокий? – Устало бросаю я, уткнувшись локтями в колени.
Тристан останавливается, поворачивается ко мне.
- Жестокий, – отвечает он с тенью насмешки. – Особенно с теми, кто мне не по зубам.
Глава 18. Первое падение
Каждый взмах бамбуковым мечом отдаётся тяжёлым гулом в голове, стучит молотом по наковальне. Мир вокруг серый и вязкий, как утренний туман, а бамбуковый меч в моей руке кажется неподъёмным. Промахиваюсь, и тупой удар в плечо заставляет рухнуть на колени перед Лидией.
- Внимательней, – произносит она холодно, как утренний ветер. Концом меча она стучит по земле рядом со мной пару раз. – Давай дальше.
Её голос звучит слишком уверенно, слишком раздражающе. Лидия возвращает меч в стойку, глядя на меня, как на бестолкового ученика.
- Какие ещё боевые искусства знаешь?
- Айкидо, – выпаливаю автоматически, резко вставая. Но тело отказывается слушаться, равновесие предаёт, и я со стуком плюхаюсь обратно на задницу.
- Для защиты от вампиров знать айкидо мало. Что ещё?
- Только это.
- А грязный бокс? – Начала она наматывать на кулаки эластичные бинты. Я мотнула головой.
Только грязного бокса мне не хватало утром, после ночи полной приключений. Я уже рада только тому, что Лидия не спросила откуда у меня рана на виске.
Передав и мне эластичные бинты, я стала наматывать их по её примеру.
В принципе я всегда была беспокойным ребёнком, а сейчас стала ещё беспокойнее. Не удивительно, что её не волнует, как я поранилась. Раньше я часто падала с кровати, с непривычки.