С самого начала Лидия заявляет, что здесь не место для изящных движений или правил. Она объясняет, что грязный бокс это о выживании, а не о красоте. Не успеваю понять её слова, как её кулак уже мелькает передо мной.
- Ударь меня! Быстро, без раздумий!
Бросаюсь вперёд, но промахиваюсь. Лидия ловит мой запястье, подтягивает ближе и толкает локтем мне в бок, сбивая дыхание.
- Забудь об элегантности! Сила и непредсказуемость вот твои лучшие друзья! – Она отступает на шаг, давая мне шанс. – Ещё раз.
Я стараюсь вложить силу в удар, но она слишком легко уворачивается. В следующий момент её кулак встречает мою скулу. Молния боли пробегает по голове, и всё моментально чернеет.
*
Наблюдая за тем, как Рут готовит сумку, яростно впихивая туда пару книг, я сидела на её кровати с холодным компрессом на скуле.
- Угораздило же тебя. – Нервно запихнула она молитвенник в сумку. – Зачем доводить себя до такого? – Остановилась она, серьёзно посмотрев на меня.
- Я сама просила её помочь с тренировками.
- Да вижу, как она тебе помогает. Пошли. – Взяла она сумку, направляясь к выходу. – У тебя нет такого впечатления, что она просто срывает злость на всех? – Нервно жестикулировала она. – Одна из самых сильных монахинь, а ведёт себя как заноза в одном месте.
- Рут, она же помогает нам. Да и я вырубилась ненадолго. К тому же, она извинилась.
- Ты была без сознания десять минут. В пору пройти МРТ на проверку мозгов, раз тебе их отбили. – Направилась она в сторону автобуса, который уже ждал нас под моросящим небом. – Ты вообще, чем думала, встав против неё в грязном боксе? – Протискивалась она между скамьями автобуса, в самый дальний угол.
- Я знаю только айкидо и кендо. Само собой мне стало интересно.
Оказавшись в центре для бездомных, нам всем нашли работу, кто на кухне, кто на раздаче.
Пар бьёт из железных крышек на полу, смешиваясь с влажным, маслянистым воздухом. Шорох дождя на крыше и глухие шаги людей внутри создают фон, от которого не спрятаться. Стою у раздачи, держа пластиковую ложку, горячий суп в кастрюле пахнет чесноком и пряностями. Люди один за другим тянутся за мисками, их пальцы трясутся от холода или, может быть, от голода.
- Ты видела Кассию? – Как-то торопливо поинтересовалась Рут, всматриваясь во всех присутствующих монахинь в зале.
- Нет. А что?
- Я не видела, как она вышла из автобуса. – Спешно покинула она меня, уже проверяя кухню.
Вскоре Рут уже стоит у двери. Пальцы сжимаются и разжимаются на рукаве её скромного платья. Она смотрит куда-то мимо толпы, её беспокойство почти осязаемо. Пытаюсь отвлечься, продолжая разливать суп, но каждый раз, вспоминая о ней, ловлю напряжение в её плечах.
Через несколько минут Рут молча выходит. Её шаги почти не слышны, как у кошки, но её исчезновение оставляет пустоту, которая зудит где-то под кожей. Жду её возвращения, но её всё нет. Я ещё несколько раз присматриваюсь к двери, пока, всё же не оставляю свой пост.
На улице мир сливается в водопад звуков. Ливень тёплый, но бьёт так сильно, что кожу покалывает.
- Рут! – Кричу я, но голос растворяется в шуме дождя, смешиваясь с ворчанием далёкого грома. Мокрые волосы липнут к лицу, одежда тяжелеет.
Свернув за угол, замечаю её застывший как статуя силуэт. Подхожу ближе, вода струится с крыш, барабанит по моим плечам. Когда я понимаю, от чего она застыла, сердце захлёбывается в собственной крови.
Между двумя мусорными контейнерами лежит Кассия, её белое одеяние пропитано тёмными пятнами, алыми и глухими, как грозовые тучи. Рут стоит над ней, будто скованная цепями, не двигаясь, не дыша.
Кладу руку на её плечо. Она взвизгивает так резко, что я отдёргиваю руку. Её глаза, широко раскрытые, смотрят на меня, но будто и сквозь.
- Иди сюда! – Цепко хватаю её за руки, заставив обнять меня.
- Я нашла её такой. – Тараторила она, даже не поворачиваясь к телу сестры. Но я не могла оторваться от неё.
Что же делать? Что делать? Глубоко вздохнув, отстраняю от себя Рут, крепко придерживая плечи и разглядывая размазанные в дожде слёзы.
Дождь хлещет, как порванные струны пианино, удары воды срываются с крыш, рвутся в лужах под ногами.
- Послушай, найди кого-нибудь с телефоном. Пускай позвонят в скорую, – говорю быстро, слова спотыкаются, как ноги на скользкой брусчатке.
Рут мотает головой, её движения нервные, рваные. Рыжие пряди под вуалью, намокшие и спутанные, трясутся в лихорадке.
- Быстрее! – Выкрикиваю, голос срывается, но Рут уже убегает, скользя по мокрым камням, шаги растворяются в шуме дождя.