- Я услышала запах. – Совершенно не боясь собственных ощущений высказывала о наболевшем. – А до этого я видела свет в коридоре, вот и…
- Сложила два и два? – Продолжила за неё монахиня, перекинув руку через тело и нагнувшись поцеловала в лоб. – Но почему ты вышла на улицу? Ты же знаешь правила.
- Да. – Потянула Аура одеяло на себя сильнее, стыдливо пряча лицо.
- Больше так нас не пугай, хорошо? – Только решившись задать очередной вопрос, как полоса света в тёмную комнату стала толще и вскоре показалось приветливое, с небольшим пятном крови на лице матери Агнес.
- Аура. – Подошла она ближе к кровати. – Помнишь о чём мы говорили на днях?
- О молитвах, которые мы должны знать наизусть? – Воодушевилась она, привстав с постели, и перемещая горящий взгляд с одной женщины на другой.
- О легендах, которые иногда оживают.
- Ах, это. – Поджав губы, вернулась на подушку.
- Вот именно, это. – Она пристально посмотрела на девочку, ожидая, что её слова наконец-то дойдут. – Не забывай, что в мире были те, кто свободно ступал по священной земле. Их сжигали, предавали анафеме, стёрли из памяти, но забытое не значит мёртвое. Иногда легенды находят путь обратно. Иногда мы слышим их шаги. – Настоятельница глубоко вздохнула, повернувшись в сторону выхода. – Когда тебе что-то кажется, ты моментально говоришь мне. И никак иначе. А завтра будет твоя исповедь перед всеми, где мы вынесем решение, что с тобой делать. Ты должна понять, что больше поступать как хочешь не можешь.
*
Огромное утреннее небо давило тишиной, приглашая к размышлениям. Стоя на коленях в сухой земле огорода, мелкие камушки впивались в кожу. Корзина с картофельной ботвой в руках, а в голове всё ещё звучали слова настоятельницы, звучали громче, любого пения птиц.
«Покаяние требует труда, Аура», повторяла она мысленно её наставление, словно молитву, вытягивая сорняки с такой яростью, будто вырывала из земли свои же грехи. Весь день она чувствовала на себе тяжесть её взгляда.
Когда солнце начало медленно сползать за горизонт, поднимая из земли длинные тени, жалобный, надрывный звук, как будто кто-то плакал сквозь густой воздух начал доносится из глубин чащобы. Аура замерла прислушиваясь. Шорохи леса и перезвон ветра смешивались с этим воем, и всё внутри моментально похолодело.
Что это было? Тяжесть в груди не давала дышать, но ноги сами двинулись вперёд, через запылённый огород, через калитку, в сторону леса. С каждым шагом вой становился ближе, а мысли громче.
Не ходи, шептал голос в голове, но ей казалось, что за этим зовом скрывается что-то большее, что-то, что нельзя оставить.
Пальцы дрожали, раздвигая густую траву, когда Аура в итоге увидела его. Волк лежал на земле, белый, как первое утреннее облако, но испачканный кровью, такой ярко-красной, что казалась почти чёрной в тени деревьев. Его бока с трудом поднимались и опускались, пристально наблюдая за девочкой.
Страх бился где-то под рёбрами, сжимал горло. А вдруг он прыгнет? А вдруг она сделает что-то не так? Но его взгляд... В нём было что-то заставляющие опуститься на колени рядом, будто её действия были решением, принятые кем-то свыше.
Достаёт из кармана платок, окунула его в воду из фляги и осторожно поднесла к морде. Он дёрнулся, и Аура снова замерла, сердце стучало где-то в ушах. Но затем волк потянулся к платку, жадно схватив её шершавым языком.
Дрожащими руками осторожно осмотрела рану на боку. Кровь ещё не запеклась, и кожа выглядела разорванной, как будто его атаковал кто-то с острыми, как лезвие, когтями.
- Всё будет хорошо, – прошептала девочка, хотя сама в это не верила. – Надеюсь ты меня не забудешь.
Каждое движение казалось неверным, неловким. Казалось, она делает больше вреда, чем помощи, но он оставался на месте. Глухое урчание звучало то ли от боли, то ли от смирения.
С того дня Аура возвращалась к нему каждый вечер. Еда из её тарелки, вода из монастырского колодца, всё это тайком становилось частью её служения. Она не могла объяснить, почему, но в этом белом волке было нечто такое, что вызывало чувство вины и ответственности одновременно.
Глава 3. Запомни меня, если сможешь
Поймав не в меру любопытный взгляд акробата, ремень на бедре заныл, и я стремительно схватила Рут за кисть, направляясь к выходу. Она продолжала противиться, хотела остаться ещё на какое-то время и посмотреть выступление, ведь раз такое тут происходит, что могло бы произойти дальше? Но я не могла отделаться от чувства, что мы всё делаем неправильное, подбираясь всё ближе к машине.