– Идите сюда, у Марии опять поднялась температура!
Малышка снова лежала на кровати, пылающая от высокой температуры. Ее губы что-то невнятно шептали.
Гоча, Андрей и Тимур по наставлению отца Авессалома зажгли свечи и, опустившись на колени, начали молиться перед иконой Пресвятой Богородицы. Всю ночь с Марии ручьем лил пот. Когда у них уже не осталось одежды, в которую ее можно было переодеть, они заворачивали ее в полотенца, принесенные из гостиной.
Утром, как только комнату озарили солнечные лучи, Мария взмахнула ресницами, с лица ее исчезла бледность. Несмотря на слабость, она улыбнулась и все с облегчением вздохнули.
– Мы поживем в гостинице еще два дня, пока ты не окрепнешь, – обратился Андрей к Марии, поцеловав ее в лоб.
– Нет, пап, давай уедем отсюда. Мне станет гораздо лучше от вида лазурного неба из окна машины и лугов со всевозможными цветами, – возразила Мария и, нахохлившись, как цыпленок, прижалась к отцу.
– Значит, так и поступим, – решил Гоча и поспешил вынести их багаж из гостиницы. Они легко позавтракали перед дорогой и через полчаса они уже ехали на своей желтой машине по набережной Куры.
– Какой сказочный город, правда, пап? – сказала Мария.
– Да, малышка. Это очень старый город. Знаешь, сколько ему лет?
– Сколько? – заинтересовалась Мария.
– Тбилиси уже целых тысячу пятьсот!
Под стрекотание папы с дочкой они скоро выехали из города и стали на автобан, ведущий к Боржоми.
Там они посадили бабушку на автобус до Владикавказа. На минувшем семейном совете было принято отправить ее единственным воином на юридическом поле дипломатических отношений России и США.
Наталья Алексеевна должна была вернуться по месту прописки, подать в суд заявление о лишении Лейлы любых родительских прав и посягательств на Марию.
Помахав бабушке в окно, Мария снова уснула, но уже спокойным и безмятежным сном.
– Вот было бы здорово, если мы и впрямь были бы сказочными героями, - сказал Тимур, прибавляя скорость.
– Это больше, чем сказка, друг мой, – ответил Гоча. – Сказки люди сочиняют, а все, что происходит с нами – реальность.
– Как? – спросил Тимур. – Вы что, всегда так зарабатываете на хлеб?
– Как – так? – не понял Гоча.
– Вот так, цирковыми представлениями?
– Да, я и Андрей служим этому мастерству уже десять лет.
– Что это за мастерство – это ведь временно, - протянул Тимур.
- Все происходит в свое время, а временна и жизнь наша, - ответил Гоча Тимуру, затем достал из-за пазухи крест, висевший на шее, и трижды поцеловал его.
– В этом я с тобой согласен, - произнес Тимур, переводя автомобиль на полосу более быстрого движения.
– Ты же остался с нами и нарядился в форму Желтого клоуна, значит, тебе что-то подсказывало сердце, не так ли? – спросил Андрей Тимура.
– Да, ты прав, я сознательно остался с вами. Просто... Мы ведь должны о чем-то разговаривать, а у меня накопилось много вопросов, вот и все.
– Тимур, дружище, поверь, когда мы дойдем до конца, на все вопросы будет один ответ, – ответил новообретенному другу Гоча, отодвигая сидение автомобиля назад.
В Боржоми они арендовали двухкомнатную квартиру. Там тоже они дали семь представлений. Каждый седьмой день у Марии поднималась температура, как и предупреждал отец Авессалом, и они молились перед иконой Пресвятой Богородицы и на следующий день меняли место дислокации. Друзья побывали во многих церквях и монастырях, молились и купили много памятных икон.
В Батуми они приехали в конце апреля. Вид огромного, бескрайнего моря, которое Мария увидела впервые, несколько ее испугал. Она закрыла глаза своими маленькими ручками и обняла отца. Потом, правда, она постепенно стала привыкать к окружающей среде и скоро уже воодушевленно наблюдала за бушующими волнами.
Со второго дня каждый вечер на фоне красного, как кровь, заходящего солнца, они давали неповторимые представления и веселили всех, а главное, чем больше проходило времени, тем лучше становилось Марии.