Однажды после представления, когда они сидели на набережной, Мария, молча глядя на яхту с белыми парусами, идущую далеко в море, загрустила и прижалась к отцу. Яхта, как чайка, то скрывалась с глаз, то появлялась, делая морской пейзаж более совершенным и изысканным.
Гоча обошел спереди Марию, сидящую на скамейке на бульваре рядом с отцом, присел и спокойно спросил:
– Что такое, Мари, почему ты загрустила? – Мария не отвечала. – Прошу, скажи мне – Чибо, что тебя озаботило?
Мария взглянуло на любимого Красного Клоуна, шутливо схватила его за большой нос и пробурчала:
– Я по снегу соскучилась.
– По снегу или снежкам? – улыбнулся ей Чибо.
–По обоим, – печальным тоном ответила Мария.
– Будет тебе завтра утром снег, – не переставая улыбаться, пообещал ей Гоча и нежно погладил по головке.
– Как? – с удивлением посмотрела на него Мария.
– Это мой фокус, – ответил Гоча и через пять минут исчез, как обычно.
Город Батуми – оазис магнолий и различных уникальных деревьев и растений. Он богат гостеприимством своих жителей и непосредственной теплотой. Неподалеку от Батуми находился частный вертолетный клуб, который Гоча приметил из машины по приезду в Батуми. В тот же вечер он оказался там, повидался с хозяином клуба, подробно объяснил ситуацию и арендовал четырехместный вертолет. Он просто должен был поднять с пляжа гостей в заснеженные горы Верхней Аджарии хотя бы на полчаса и вернуть их обратно. Все сложилось удачно. Обрадованный Гоча вернулся к друзьям. Когда он вошел в гостиницу и открыл двери своего номера, все трое друзей встретили его за столом, посреди которого красовался клубничный торт. Десерт стоял неразрезанный, и все, в ожидании Гочи, облизывали губы. Увидев его, все встали и в один голос спросили, все ли в порядке.
– Да, я немного опоздал, он никак не отпускал меня, когда узнал, что Мария с нами, – сказал Гоча, присоединяясь к друзьям.
– Кто тебя не отпускал, – с большим интересом спросила Мария.
–Добрый Ангел, – ответил Гоча, садясь за стол.
Андрей изумленно смотрел на Гочу: он понял, что и в этот раз он придумал что-то неординарное.
– Какой Добрый Ангел? – снова спросила Мария.
– Ээ, Мария, ты совсем забыла, что меня к тебе в Иркутске именно он отправил...
– Он что, здесь живет? – с детской наивностью спросила Мария.
– Он везде, дорогая. Сейчас он здесь и, знаешь, что он мне сказал? Оденьте, говорит, завтра Марию тепло и к одиннадцати часам к вам с неба прилетит от меня волшебный человек и отвезет вас играть в снежки.
– Урррраааа! – закричала Мария, обнимая Чибо.
Гоча никому не открыл тайны и всю ночь все провели в размышлениях о том, кто же прилетит. Вот-вот должен наступить май, в Грузии уже тепло, и многие даже уже купаются в море, так откуда же взяться снегу? Какие такие снежки в это время?.. В этих мыслях все, с большим интересом ожидая завтрашний день, заснули. Утром солнце метнуло в окно луч, и всеобъемлющий рассвет сменил ночные фонари.
Мария проснулась рано. Она лежала и смотрела из окна, как выходили в море маленькие рыболовные корабли и как по небу, легко взмахивая крыльями, за ними следовали чайки.
Гоча повел их в оговоренное место, метрах в ста от их жилища. Часы Тимура и Андрея показывали без десяти одиннадцать. Маленькая Мария поочередно подбегала к каждому, глядя на их запястья, и все время посматривала на небо. А Гоча молча сидел неподалеку на бордюре, не поднимая головы. Он очень переживал и нервничал, ведь каждый день Марии должен был быть наполнен положительными эмоциями, так что фиаско в этом деле допустить было нельзя. Поток мыслей в его голове не останавливался, но вспоминая, как там, в Братске, ему, сидящему на крыше здания, послышались с небес слова, он снова наполнялся силами. Он был погружен в эти мысли, когда сверху послышался звук вертолета.
– Слава Всевышнему! – тихо проговорил он, поднимаясь на ноги.
Он взял Марию на руки и оба начала махать пилоту рукой, чтобы дать знак, где они находились. Вертолет оказался весьма миниатюрного вида, но мобильный и быстрый, и вскоре он, как кузнечик, приземлился рядом с ними. Пилот открыл дверь, расположил внутри всех, пристегнул ремнями безопасности и оторвался от земли.